Языческие корни Шестоднева (1)

Мы нисколько не сомневаемся в реальности сотворения, а также замысла, который Творец вложил в свои создания. Другое дело, остаются открытыми вопросы, как произошло создание мира и в чём именно заключается замысел. Что об этом говорит книга Бытия?

Прежде всего необходимо отметить, что западные и восточные св. отцы задавались теми же вопросами, но отвечали на них неоднозначно. Многие из них, особенно мистики, не были настолько глупы, чтобы воспринимать всё повествование Шестоднева буквально. Они понимали, что библейский рассказ не соответствует даже состоянию античной науки того времени, и полагали, что в нём содержится много символов, которые следует толковать исключительно духовно. Так считали представители александрийской школы, противники буквалистического метода экзегезы. Эти св. отцы и учителя церкви не верили в реальное “чувственное” существование Эдема, ни в физическое бытие Древа Жизни и Древа Познания, как и их плодов, ни в то, что мир был сотворён за шесть обычных дней (суток) – в общем, ни во что из того, что можно охарактеризовать через обычное естествознание. Иными словами, они отвергали историчность Шестоднева если и не целиком, то по крайней мере в его важнейших частях.

Обращаясь к тому же наследию Григория Нисского, мы видим, что для него жить в Раю значило просто “жить беспечально и ни в чём не иметь нужды”; возделывать Рай значило “силой чистой мысли проникать в самое существо добра”; наслаждаться плодами райских дерев значило “наслаждаться чистым ведением, нетленной жизнью” и т. д.[1]

При любом подходе в рамках монотеистических воззрений слова “успокоился от всех дел своих, которые начал Бог делать” (Быт 2:3 по LXX) невозможно истолковать буквально, как будто Бог действительно когда-либо “успокаивается” и перестаёт делать что-то. Настоящей природе Бога, в её трансцендентном аспекте бытия, чужды понятия покоя и деятельности, начала и конца. Всё это низкие человеческие атрибуции, адаптированные к слуху людей, неспособных подняться над эмпирической реальностью. Отдых свойствен как раз языческим богам. Как это говорится, например, о Шамаше:

Шамаш сиятельный, торговец доблестный
Море пересечь торопится,
Чтобы там насладиться отдыхом
(Гимн Шамашу),

или о Вишну, который отдыхает со своей супругой Лакшми на кольцах змея Шеши; или об асах, которые предались отдыху после первого этапа творения.

Многое в Шестодневе не поддаётся буквальному прочтению – в частности, такие антропоморфизмы, как речь (“и сказал”), зрение (“и увидел”), дыхание (“и вдохнул”), ритуал (“и назвал”, “и благословил”), невежественная оценка своих собственных дел (“и вот, хорошо весьма”), как будто Бог узнал о качестве сделанного только после того, как “закончил творить и созидать”; “ношение” Духа над водами (Дух не “носится”, Он пребывает везде), и т. д. Отделение Света от Тьмы тоже позволяет толкователям увидеть в этом действии вовсе не материальный свет, а некий “нетварный первосвет”, потому что свет тварный, по их убеждению, не мог быть выделен из тьмы, а до этого существовать нераздельно с тьмой. Также толкователи вынуждены были измыслить два Неба, одно из которых будто бы является “духовным” (Августин, Григорий Нисский, Ефрем Сирин, Василий Великий). Но в тексте книги Бытия есть только одно Небо – именно то самое, которое они называли “телесным”. Григорий Нисский отказывался видеть в воде, над которой носился Дух Божий, воду, но полагал, что она “есть нечто иное”, поскольку она не стекает вниз, находясь на небесном куполе (О шестодневе)[2]. Вот и получается в итоге, что Земля – это не совсем та Земля, Небо – не совсем то Небо, свет – не свет, тьма не тьма, вода – не вода, а символы чего-то другого, набор каких-то иносказаний, или “непостижимые сущности”, которые экзегеты стремятся умножать до неприличия, чтобы хоть что-то объяснить без приступов нервного смеха.

В числе других антропоморфизмов: хирургическая операция над телом Адама, прогулки “Бога” в Эдеме “в прохладе дня”, насильственное лишение Змея ног, благодаря чему тот обречён ползать. “Образ” и “подобие” в измышлениях учителей церкви – это что угодно, но только не указание на морфологическое сходство, каковое под данными терминами должно подразумеваться в первую очередь (первичное значение – ‘изображение, внешний облик, форма’), что следует на основании описанного в Быт 5:3 телесного рождения в той же самой формулировке:

Адам жил сто тридцать лет и родил [сына] по своему подобию, по своему образу (букв.: в своём подобии, по своему образу)…

Православные св. отцы не могли допустить мысль, что Адам был создан по внешнему виду Бога, у которого не может быть ничего телесного и осязаемого, поскольку он – Дух. Но всё встаёт на свои места, если под элохим понимать то, на что указывает сама грамматика древнееврейского оригинала – богов, а не Бога. Увы, в греческом или латинском тексте нельзя было увидеть такой важный оттенок смысла, отсюда и недопонимание, как правильно толковать текст, постоянное скатывание к “фигуральным” объяснениям[3].

Но дело не только в интеллектуальных проблемах обывателя, а в том, что богословы часто прибегали к аллегорическому методу по причине невозможности истолковать заведомый библейский вздор о творении и устройстве мироздания, заимствованный левитами из самых примитивных языческих небылиц. Отсюда и возникла вышеназванная теория “непостижимых сущностей”, потому что почти всё сказанное в Шестодневе с точки зрения законов физики, астрономии и здравого суждения непонятно. Действительно, головой всё это постигнуть невозможно, разве что отказаться от ума вообще.

Блаж. Августин, будучи высоко образованным и просвещённым (для своего времени) богословом, утверждал примерно то же самое. Вслед за Григорием Нисским и александрийцами, он полагал, что библейские тексты не должны пониматься буквально, если это входит в противоречие с тем, что известно из науки и с рассуждением богоданного разума. В произведении De Genesi ad literam Августин писал:

“Ведь нередко бывает, что и не христианин немало знает о земле, небе и остальных элементах видимого мира, о движении и обращении, о величине и удалённости звёзд, о затмениях Солнца и Луны, о круговращении годов и времён, о природе животных, растений, камней и тому подобном, притом знает так, что может защитить эти знания и очевиднейшими доводами, и жизненным опытом. Между тем бывает крайне стыдно, опасно и даже гибельно, когда какой-нибудь неверный едва удерживается от смеха, слыша, как христианин, говоря о подобных предметах якобы на основании христианских писаний, несет такой вздор, что, как говорится, попадает пальцем в небо. И не то плохо, что осмеивается заблуждающийся, а то, что в глазах людей, о спасении душ которых мы неустанно заботимся, наши писатели выглядят столь же невежественными и потому ими презираются” (О книге Бытия буквально 1, XIX)[4].

Августин теологически обосновывает, что Бог сотворил Вселенную в один миг, а шесть дней первой главы книги Бытия являются не описанием временной продолжительности творения, а лишь формой изложения для читателя:

“Писание могло разделить по времени повествования то, чего Бог не разделял по времени творения”[5].

Августин отрицал “дни” творения как сутки:

“Те дни – не как нынешние солнечные дни, а самое действие” в том смысле, “как сотворил Он всё разом, сообщив ему и самый порядок в смысле не промежутков времени, а связи причин, так чтобы всё сотворённое Им разом совершалось и в течение шестеричного числа того дня”[6].

Аналогично и Иларий Пиктавийский учил, что

“творение Неба, Земли и прочих элементов не разделяется ни малейшим мгновением делания, потому что их предуготовление у Бога содержалось в одинаковой бесконечности вечности” (De Trinitate XII, 40, PL 10, 458). Моисей же о создании делимых вещей рассказал приспособительно к “грубым человеческим душам” – то, что они могли понимать и видеть (Tractatus super psalmos 91, 4, PL 9, 945)[7].

Эти западные отцы, разумеется, были не первыми, кто высказывал подобные мысли. Прежде них иудейский писатель Аристовул (II в. до н. э.) смотрел на шесть дней книги Бытия как на аллегорию и допускал “разовое творение”, совершённое

“в один момент… без всякого промежутка, как и без всякого разделения на дни и периоды”[8].

Позже Филон писал:

“крайне наивно думать, что мир сотворён в шесть дней или даже вообще в некоторое время”[9].

Да и в книге Премудрости бен Сиры сказано:

Всё одновременно[10] создал Живущий во веки (Сир 18:1).

Теория мгновенности творения была поддержана также Климентом Александрийским, который задавался вопросом,

“как же творение могло происходить во времени, если и само время возникло сущим?” и считал, что “всё мироздание возникло сразу… вещи не возникали по мере произнесения слов Демиургом, но получили своё начало сразу” (Строматы VI, 141,7-142,4).

Для описания мгновенного сотворения Климент употреблял выражение “мысленное творение” (νοήματι κτισθέντων). Ориген представлял акт творения вечным и постоянным, подобно рождению предвечного Логоса, без какого-либо “начала”, поскольку Бог ничего не начинает и не оканчивает, будучи выше и вне времени[11]. Вслед за ними Афанасий Великий придерживался той же линии толкования и утверждал, что

“из тварей ни одна другой не предшествовала, но всё созданное произведено вдруг в совокупности одним и тем же повелением” (Слово на ариан 2-е)[12].

Синезий Киренский (гимн II, 60-79) воспевает “мгновенное” возжжение Отцом “второго космоса” (материального) из космоса умопостигаемого[13]. Григорий Нисский тоже говорил о “мгновенности и неразрывности” творения, утверждая, что “всё вместе приведено в бытие”[14]. Ссылаясь на Сир 18:1, Григорий Богослов в целом разделял воззрение, что Бог “сотворил всё вместе”, хотя относил это изречение к “сущности вещей”, а не к их “форме”, которая появилась впоследствии (Нравственные рассуждения об Иове)[15]. Да и сам Василий Великий писал о создании всего “единым мановением воли”; “…мир возник… безо всякого промедления времени (ἀχρόνως)…”[16]. Наконец, Григорий Палама возвещал: “Бог в миг единый произвёл вселенную из ничего…” (221B)[17].

Как сказано в Ригведе (IV. 48,22):

Сразу ведь Небо родилось,
Сразу Земля родилась
.

Когда некоторые иудеохристианские учителя настаивали на том, что производящая причина “должна существовать прежде того, что от неё происходит” (Афинагор)[18], или что “Бог существовал и прежде того, как стать Творцом” (Климент)[19], они, очевидно, ошибались, поскольку о Боге нельзя высказываться как о существующем прежде чего-либо. Категории “прежде”, “ныне” или “после” неприложимы к Его природе, превышающей все известные понятия о времени и пространстве. Эта фундаментальная ошибка закономерно перетекла в православно-догматическое богословие, где и закрепилась как важный параграф антиязыческой полемики.

_________________

Если всё было сотворено вне времени, мгновенно, то никакого “Шестоднева”, следовательно, не было вообще! И быть не могло. Тогда откуда он взялся в “непогрешимой” книге? Вы уже должны догадываться – из тех же языческих космогоний, а не из “божественного” откровения. Это подтверждают

.

Космогония тирренов,

которую в пересказе сохранил византийский энциклопедист Суда (X в.)[20]. Она разбита на 12 периодов (или 2×6), по тысяче лет каждый, в которые Создатель Тин (Tinia) трудился над всеми своими творениями. Он разместил их в 12 своих “обиталищах”. Первые шесть тысячелетий ушли на сотворение мира и человека, а остальные шесть – это время жизни, отведённое человеческому роду, после чего наступит конец. Первая гексиада состоит из следующих этапов, почти буквально повторяющих творческие акты “дней” книги Бытия:

  • Первое тысячелетие – создание Неба и Земли из общей смеси, однако Небо еще находилось в состоянии смешанной массы.
  • Второе тысячелетие – создание из этой массы видимой небесной Тверди, окутавшей Землю.
  • Третье тысячелетие – Тин отделил от земли море, и оно стало окружать землю со всех сторон, затем на земле были созданы озёра и источники, проведены реки, которые впадали в огромное море.
  • Четвёртое тысячелетие – Тин в тёмном мире творит светила: Солнце, Луну и звёзды. Мир осветился и день был отделён от ночи, появились времена года.
  • Пятое тысячелетие – постепенное создание Тином всего животного мира в воздухе, на земле и в воде.
  • Шестое тысячелетие – создание человека.

Тиррены или тирсены (правильно произносить тюрсены, др.-греч. Τυρσηνοί), они же этруски, были пеласгическими племенами, а пеласги, как известно, в древности населяли побережье Леванта к югу от финикийских городов-государств. Библия называет пеласгов “филистимлянами”. В Палестине с ними соседствовали и имели тесные культурно-языковые контакты древние евреи, часто попадавшие под иго филистимлян. От них своё название получил и сам регион Палестина (Филистия, евр. pǝléšeṯ).

Предложенная учеными гипотетическая зависимость тиррено-пеласгического мифа от зороастрийской космогонии, в которой обнаруживается похожая модель с распределением срока существования мира в 12 000 лет, нам не кажется обоснованной. Скорее мы имеем дело с общим для индоевропейцев источником означенных верований. Та же последовательность частей творения наблюдается и в некоторых древнегреческих поэтических космогониях – в “Теогонии” Гесиода и в орфической “Аргонавтике” Аполлония Родосского[21].

.

Римская космогония (по Овидию)

Космогонический миф тирренов-этрусков был воспринят римлянами, у которых Творцом считался Янус, вытесненный позднее Юпитером. Римляне сохранили и свои оригинальные предания о начале вселенной.

По Овидию (Метаморфозы I,5-88) море, земля и небо сначала представляли собой единое целое. Этот “лик природы” назывался “Хаосом”, в нём были собраны “вещей семена разнородные вместе”. Произведение Овидия, которое является шедевром мировой классики, достойно того, чтобы привести из него пространные выдержки.

Воздух был света лишён. Постоянными не были воды.
Всё пребывало в борьбе, затем что в теле едином
Холод сражался с теплом, сражалась с сыростью сухость
Бог иль природа, верней, конец положила раздору.
Небо она от земли и землю от вод отрешила,
Воздух густой отделила она от прозрачного неба.
После же, их разобрав и из груды слепой их извлекши,
Бывшее в разных местах – связала согласием мирным.
Пламя огня вознеслось под свод невесомого неба,
Место себе обретая на самом верху мирозданья.
Воздух – ближайший к огню по лёгкости, как и по месту.
К более плотной земле притянулись частицы крупнее.
Тяжесть своя придавила её. Кругом обтекая,
Глуби вода заняла и плотный мир окружила.
Расположенную так Бог некий – какой, не известно –
Груду потом разделил; разделив, расчленённою сделал.
Землю прежде всего, чтоб все её стороны гладко
Выровнять, вместе собрал в подобье огромного круга;
После разлил Он моря, приказал им вздыматься от ветров
Буйных, велел им обнять окружённой земли побережья.
После добавил ключи, болота без края, озёра;
Брегом извилистым Он опоясал бегущие реки,
Разные в разных местах, – иногда их земля поглощает,
Или до моря они достигают и, приняты гладью
Вольно разлившихся вод, ударяют не в землю, а в скалы.
Он повелел и полям разостлаться, осесть и долинам,
В зелень одеться лесам и горам вознестись каменистым.
Справа пояса два и слева столько же небо
Пересекли и меж них, других всех пламенней, пятый.
Бремя, включённое в них, обозначила точно таким же
Божья забота числом: и земля с пятью полосами.
На серединной из них нельзя обитать из-за зноя.
Две же под снегом лежат глубоким, а двум между ними
Бог умеренность дал, смешав там стужу и пламень.
Воздух вплотную над ними навис; насколько по весу
Легче вода, чем земля, настолько огня он тяжёле.

После создания ветров

выше их всех, возложил Он веса лишённый
Ясный эфир, никакою земной не запятнанный грязью.
Только лишь распределил Он всё по точным границам, –
Раньше под грудою той сокрыты, придавлены ею, –
Стали по небу всему теперь загораться созвездья;
Чтобы предел ни один не лишён был живого созданья,
Заняли почву небес божеств подобия – звёзды.
Для обитанья вода досталась сверкающим рыбам,
Зверя земля принесла, и птицу – воздух подвижный.
Только лишь то существо, что священнее их и способней
К мысли высокой, – чтоб стать господином других, – не являлось.
И родился человек. Из Божьего ль семени сделал
Оный Создатель его, как лучшего мира начало,
Иль молодая Земля, разделённая с вышним Эфиром
Только что, семя еще сохраняла родимого неба?…
Отпрыск Япета, её замешав речною водою,
Сделал подобье богов, которые всем управляют.
И между тем как, склонясь, остальные животные в землю
Смотрят, высокое дал Он лицо человеку и в небо
Прямо глядеть повелел, подымая к созвездиям очи
[22].
Так, недавно сама без образа грубая масса,
Ныне земля приняла человеков неведомых облик.

В другом своём произведении “Фасты” (I,89-144) Овидий изложил еще один вариант космогонии от лица Создателя Януса, который явился поэту и показал ему картину мира. В данной версии Творец отождествляется с Хаосом, из которого сам же рождается (что соответствует древнеарийским и египетским теологическим воззрениям).

Имя предвечно Моё, меня древние звали Хаосом.
Выслушай эту в ответ повесть седой старины:
Воздух и три остальных основных элемента природы:
Пламя, земля и вода – в массе таились одной.
Грубая масса когда постепенно на части распалась,
Каждое тело тогда новое место нашло:
К небу вознёсся огонь, поместился под пламенем воздух,
В центре движенья нашли место земля и вода.
В это-то время и Я, находясь в хаотической массе,
Принял впервые тогда образ божественный свой,
Да и теперь еще след хаотической массы остался:
Это способность Моя видеть вперёд и назад.

У Публия Овидия Назона, который жил и работал на стыке старой и новой эр, уже просматриваются зачатки рационалистического (по меркам его времени) подхода к космогонии и космологии, что вполне объяснимо ввиду его знакомства с достижениями античных наук и влияния на поэта греческой философии. В то же время в его произведениях присутствуют традиционные сцены, типология и основная лексика архаического мифа сотворения, отражённые и в Библии, но преподносятся Овидием в более развёрнутом виде. В общем-то, это всё, что мог (и должен был) поведать о возникновении мира римский учёный в начале I столетия н. э., объединивший в своих поэмах все известные на тот момент знания по сему предмету, включая римские предания. Очевидно, греческие и римские философы и поэты считали ниже своего достоинства использовать какие-либо специфические библейские компоненты креационного мифа, поэтому мы не видим у Овидия никаких влияний левитской мысли. Несмотря на активную прозелитскую пропаганду иудеев и возможную доступность перевода LXX, греко-римский мир не воспринимал всерьёз истории “варварского” враждебного малого народа далёкой Палестины, народа другой расы, живущего на самом краю античной ойкумены.

.

Пеласгический миф творения

Из него (в греческом переложении) мы узнаём, что тирренским “Создателем” мира были Богиня всего сущего Эвринома и змей Офион. За именем Эвриномы скрывается древнейшая Богиня-мать неолитической Европы. Орфики звали её Тефидой (Тетис), а также “Чернокрылой Ночью” (Нюктой). Эвринома восстала обнажённой из Хаоса. Сначала она отделила Небо (Уран) от Моря (Понта) и разделила Хаос на три части. Над волнами Понта она начала свой одинокий танец. Она неслась на юг над водами, а за её спиной возникал северный ветер Борей. Обернувшись, она поймала этот Дух-Ветер (ἄνεμος). Когда она сжала (потёрла) его между ладонями, в её руках возник великий Дракон Офион. Танец Эвриномы становился всё более неистовым, везде зарождая любовное желание творить новую жизнь. Разгорячённый вихрем её танца Змей оплодотворил Эвриному, в результате чего она в виде голубки опустилась на воды и снесла Мировое Яйцо, которое принял в своё чрево Эреб (Мрак). Затем она отдыхала, попросив Офиона обвить Яйцо семью кольцами и согревать его, пока из него не появилось всё то, что существует на свете: Солнце, Луна, планеты, звёзды, Земля, горы, реки, деревья, травы и живые существа. Первым человеком стал Пеласг[23].

Элементы этого тиррено-пеласгического мифа хорошо просматриваются в библейском Шестодневе. Как мы выяснили на основе филологического анализа, левиты посредством термина элохим (присоединив к слову ж. р. окончание м. р.) передали скрытое указание на женскую или двуполую природу демиургов. В качестве таковых у пеласгов фигурируют Верховная Богиня-Мать и Змей, который являлся в то же время Духом (Ветром). От их связи происходит мир. Значение имени Эвринома – ‘широко распростёртая’ (от εὐρύ – ‘широкий’, и пра-и.-е. *nem – ‘распределять, простирать’), что соотносимо скорее всего с понятием всё заполнявшей в начале Тьмы. Эвринома над Морем – то же, что Тьма над Бездной Ветхого Завета.

Танец девы Эвриномы. Оплодотворённая Змеем-Ветром (Духом), она порождает мир.

Нельзя не заметить и творческую роль северного ветра Борея, произведённого Эвриномой во время её танца над водой, что соответствует упоминанию в книге Бытия “ветра богов”, который “носился над водами”. Ничто не мешает увидеть в евр. rûªḥ – ‘дух, ветер’ (жен. рода) олицетворение самой Эвриномы, которая порождает ветер пляской над морем. Борею, как и Эвриноме, атрибутируются чёрные крылья. Интересно наблюдение, согласно которому евр. глагол reḥép̄ (‘носиться, парить’, что также значит ‘вибрировать’) во Втор 32:11 употреблён в значении согревающей силы крыльев орла над гнездом с птенцами. По Ефрему Сирину, такая сила соответствует согреванию и оживотворению водного естества “по подобию птицы, насиживающей яйца”[24]. О том же писал Иероним, уподобляя Духа в Быт 1:2 “птице, своим теплом оживляющей яйца птенцов”[25]. В пеласгическом мифе, как мы видели, Эвринома, единая с естеством ветра, в облике птицы садится на воды и сносит Мировое Яйцо. Присутствует мотив отдыха в связи с числом семь. Элохим тоже “успокаиваются” после своих трудов на седьмой день.Другие элементы мифа пеласгов левиты, разумеется, опустили, сохранив только подробное описание этапов сотворения в шесть периодов (“дней”), которые у тирренов заявлены как шесть тысячелетий. К сожалению, Суда приводит текст мифа только в пересказе, и на его основе мы не в состоянии выделить все детали, которые могли бы пролить свет как на источник левитской космогонии, так и на возможные различия между ними. Лишь одно расхождение бросается в глаза: библейским “дням” у тирренов соответствуют “тысячелетия”. Во всём остальном разницы практически нет. Мы можем предположить, что литературное оформление мифа тирренов наверняка во многом буквально соответствовало изложению Шестоднева в книге Бытия, исключая олицетворение стихий и космических сил, которые у левитов приобрели упрощённо-тривиальный вид (да и то не всегда, если учесть, что Дух Руах остался женским олицетворением “Тьмы” наподобие Эвриномы, которую тоже есть основания сопоставить с Тьмой).

В пеласгическом мифе описано также восстание Офиона против Эвриномы. Змей Офион решил объявить себя главным Творцом Вселенной, за что был изгнан с горы Олимп Эвриномой “в мрачные подземные пещеры”[26]. Таким образом, обнаруживается еще одна параллель с падением Денницы книги Исайи и Левиафаном. Согласно мифу, в гневе “тонколодыжная дева” ударила Офиона пяткой по голове и выбила ему все зубы. От них-то и произошли пеласги[27]. Вот откуда в Быт 3:15 слова о пятке и голове в связи с враждой семени Евы с семенем Змея, но уже в изменённом левитами варианте:

оно [семя Евы] будет поражать тебя в голову, а ты [Змей] будешь поражать его в пяту.

Уязвление змеями потомков Евы в пяту, очевидно, не имеет никакого иного смысла, кроме буквального. Предположительно, в изначальной версии семя Евы должно поражать Змея пятой в голову. Левиты, видимо, неверно интерпретировали оригинал (или списывали с испорченного варианта).

Вообще, сопоставление пар Эвринома-Змей и Ева-Змей напрашивается само собой, не говоря уже о некотором отдалённом сходстве имён Эвриномы и Евы (по крайне мере в др.-греч. имя Εὕα выглядит как сокращение от Εὐρυνόμη)[28].

Попытка узурпации Офионом демиургических прерогатив перекликается и с угаритским мифом о восстании змеиного бога Хоррану против Эла. Ранее мы предположили, что Помазанный Керуб (он же Змей), охранявший Древо Жизни в Эдеме, участвовал в творении, именно он покусился на верховную власть на “горе богов”. Это предположение теперь получает свои более явные очертания через тиррено-пеласгический миф, который претендует на то, чтобы считаться главным политеистическим прототипом Шестоднева книги Бытия.

Наконец, Эвринома представляется в мифе девственницей, зачавшей от Духа-Ветра таким же способом, как и кобылы, поворачиваясь задом к ветру Борею, “рождают жеребцов без помощи жеребца”, как считали древние греки[29]. В этом сюжете содержится один из древнейших прототипов евангельского девственного зачатия Марией от Святого Духа, аналогов чему в ветхозаветном иудаизме нет. Мария рождает Сына, который сравнивает себя со Змеем (Ин 3:14), что логично, если в изначальном мифе Дух-Ветер, оплодотворивший деву-мать Эвриному, предстаёт в облике Змея или Дракона. Также союз Офиона и Эвриномы отсылает нас в Эдем – к диалогу Змея с Евой, который сообщает ей Знание. Святой Дух сходит на Иисуса в том же виде голубя, в какой обратилась Эвринома, когда снесла Мировое Яйцо. Таких форм откровения иудаизм, опять же, не знает. Это обнаруживает неиудейские истоки важнейшей христианской символики.

.

Греческие мифы творения

В античной мифологии греков мир и боги происходят из Хаоса (Гесиод), Океана (Гомер), Ночи или Мирового Яйца (орфики), что, по сути, представляет собой разные наименования “вечно сущей” первоматерии. По словам А. Ф. Лосева, античная мифология

“основание всякого бытия находит в том, что является или полной пустотой и “зияющим пространством” (такова этимология слова “хаос”), или заполненной пустотой, но не выше биологического зародыша”[30].

Океан Гомера – это огромная не имеющая истоков или устья космическая река, идущая вокруг Земли и дающая начало всем морям и иным водным источникам, а также выпускающая из себя и принимающая в себя все светила[31]. Это очень похоже на Млечный путь и галактический центр со сверхмассивной чёрной дырой, то поглощающей звёзды, то выталкивающей их из галактики[32]. Первые боги возникают из соединения Океана с Тефией (Тетис, Тефида) – женским началом (в библейской реализации – София). В еврейских писаниях, напомним еще раз, всё начинается от взаимодействия Руах (ж. р.) с водной Бездной. Гомеровский миф является вариантом мифа творения пеласгов, поскольку Тефия вознеслась над морем, как Эвринома, а Океан обвил Вселенную, как Офион[33]. Ту же модель мира сделал пророк Илия в виде жертвенника Яхве при состязании со жрецами Ваала (3 Цар 18:31-32). Конструкция этого жертвенника представляла собой холм из камней, окруженный “рвом”, который в переводе LXX назван “морем” (θάλασσα). Данный план включал основные элементы мироздания: земля в виде возвышающейся горы и вода, окружающая её кольцом подобно змею.

У орфиков всему предшествует Хронос (Время), из которого Эфир (Свет) и Хаос (Бездна)[34]. Порождение из Зурвана (Времени) двух начал – миф, известный древним иранцам. Орфики также вводили образ Серебряного Яйца, которое в Чрево Эреба (Мрака) снесла Чернокрылая Ночь (Нюкта), ответив на ухаживание Ветра (Рапсодическая теогония, фр. 60, 70, 71; Аристофан. Птицы, 693[35]). Это практически точное повторение пеласгического мифа. Нюкта здесь – прародительница мира и матерь богов, как и Эвринома. Еще один ближайший аналог оплодотворении богини-матери от Духа: зачатие и рождение Эона и Протогона от ветра Колпия богиней Баау (Βάαυ), имя которой значит “Ночь”, о чём говорится в космогонии Санхунйатона из Берита (Финикийская история 1, 7)[36]. Из космического Яйца орфиков, зародившегося в Вихрях Эфира или Хаосе, путём “втягивания пневмы” (фр. 55 Орфической теогонии)[37], родился змееморфный Эрос (Фанес) и привёл вселенную в движение. Под Эросом, очевидно, подразумевается желание или воля разумного начала – Бога Творца. Колофонский оракул, согласно Макробию, идентифицировал Фанеса с трансцендентным Богом Яо. Эрос описан как крылатый четырёхголовый керуб – с головами быка, льва, змеи и барана[38]. Сравните с крылатым керубом Иезекииля, у которого тоже были четыре лица: человека, льва, быка и орла-грифона. Последний легко может быть соотнесён со змеем-драконом (у грифонов змеиный хвост), а баран, вне всякого сомнения, соответствует человеку[39]. Фанес создаёт Землю, Небо, Солнце и Луну[40].

В трактовке пифагорейцев до начала творения существовала огромная Тёмная Бездна. Эта “последняя бесконечность” охватывала всё, не имея ни границ, ни дна, ни опоры. Тогда Зевс, представляя несмешанную единицу, источает из себя первоматерию (“корень жизни”, представленный в числовом эквиваленте четверицей и десятерицей), которая сгущается и превращается в Мировое яйцо. Оплодотворённое Эфиром (Умом), оно превращается в мировой шар, объемлющий собой рождающиеся космические божества (светила). Затем происходит разделение на Небо и Землю, знаменующее становление видимого мира[41].

В “Теогонии” Гесиода[42] Хаос не существовал изначально, он “был зарождён”[43] прежде всех вещей (что указывает на Зародившего его или на какую-то исходную точку), а вслед за ним – Гея (Земля), Тартар и Эрос. Из Хаоса произошли Чернокрылая Ночь и Эреб (Мрак), а от Ночи порождены Эфир (Свет) и сияющий День. В Быт 1:4 о происхождении Света сказано: “и отделил[и] Элохим Свет от Тьмы”. Выделение Света из Тьмы у левитов, следовательно, аналогично порождению Эфира Ночью по Гесиоду. Далее “Теогония” производит Небо (Уран) от Геи. Она

прежде всего родила себе равное ширью
звёздное Небо, Урана, чтоб точно покрыл её всюду

и чтобы прочным жилищем служил для богов всеблаженных.

Здесь описано создание небесной Тверди как купола над плоской Землёй, что соответствует библейской модели мироздания, как мы убедимся далее. Также Гея девственно родила,

“ни к кому не всходивши на ложе, шумное море бесплодное Понт”, а затем, “разделивши ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий” (116-133).

Уран неистово оплодотворял Гею и от их союза рождались ужасные детища, которые были ненавистны даже самому их отцу. Едва только кто-либо из этих отпрысков появлялся на свет, как Уран тотчас прятал их в недрах Земли. Тогда Гее на ум пришёл коварный план: она обратилась к своим детям, чтобы они воздали их отцу за злодейства. Её замысел вызвался осуществить Крон, который подстерёг Урана на ложе с Геей и оскопил его (155-184). Гатри видит в этом сказании

“примитивную историю о том, как Уран и Гея, воспринимаемые как антропоморфные существа, лежали стиснув друг друга в объятиях, пока их насильно не разлучил Кронос”.

Следовательно, Гесиод озвучивает эллинский вариант известного космогонического акта разделения Неба и Земли, известного во многих древних культурах.

Другой аналог этого же мифа, относящегося к дофилософской эпохе, имеется у Диодора Сицилийского. В начале небеса и земля имели единую форму, поскольку их природа была смешана. Когда эти тела разделились, появились на свет деревья, птицы, звери и люди, и мир получил то устройство, которое мы наблюдаем сейчас[44].

Олимпийский миф творения утверждает, что в начале всех вещей из Хаоса возникла Мать-Земля, которая во сне родила Урана. Уран пролил на её промежности оплодотворяющий дождь, и она породила травы, цветы и деревья (ср. в Быт 2:5 о дожде, после которого стали расти кустарники и травы), а также птиц и зверей. От того же дождя образовались реки и все впадины заполнились водой[45] (ср. собирание (стекание) вод и образование суши в Быт 1:9-10).

В некоторых других вариантах “первой была Темнота, а из Темноты возник Хаос.” В результате “союза Темноты с Хаосом возникли” прочие вещи[46].

Аркадский миф творения (Страсбургская рукопись). Этот миф, в чём-то напоминающий Овидиев, происходит из древней Аркадии, центральной части Пелопоннеса, где возник культ “Сына Божьего” и “Логоса” Гермеса. Египетский папирус с этим аркадским мифом[47] был создан в III в. н. э., но его космогоническая часть восходит к более ранним временам (вероятно, ко II в. до н. э., как считает Ф. Ф. Зелинский). Фрагмент начинается с рассказа о том, как Зевс, “выделив некую долю своей многообразной силы”, родил Гермеса, своего сына, и наказал ему создать “прекрасный мир” с помощью волшебного золотого жезла, который ему вручил. Гермес поспешил “исполнить волю Отца своего”. Сначала Гермес воззрел на “чудесный зародыш”, состоящий из четырёх стихий (он назван “четыреединым”), который излучал свет, и обратился к этому зародышу со своим “властным словом”. Он приказал прекратить “прежний раздор” стихий:

“Слову вы Бога внемлите и все по местам разойдитесь.
Лучшее вам предстоит на грядущее время общенье:
Я вас любовью проникну, вселю в вас взаимную жажду,
Чтобы для участи лучшей сойтись вы друг с другом желали”.
Так он сказал – и жезлом золотым прикоснулся к стихиям;
Тишь безмятежная тотчас весь бурный хаос охватила,
Тотчас от битв неустанных своих отказались стихии
И, расходясь, удалились на должное каждое место.
Тотчас рассеянный свет в едином сплотился эфире.
И вековой беспорядок благая законность сменила.
Стихла всемирная распря. А сын всеродителя Зевса
Первым эфир лучезарный, чудесную света обитель,
В дивное двинул вращенье вокруг обновленной природы.
Этим он создал небесную твердь; в украшение небу
Создал он семь поясов; к поясам этим семь он приставил
Духов-властителей звёзд, что блужданием рок направляют,
Плотно, один под другим, поясами друг друга касаясь,
И загорелись повсюду на тверди небесной светила.
А посреди, на устоях он Землю воздвиг нерушимых, –
Землю стезёю наклонной он оси скрепил неподвижной,
Что от палящего юга ведёт к ледовитому Аркту
.

Дальше Гермес начинает устраивать землю Аркады, наиболее благоприятную для жизни людей, чтобы она смогла принять “людей плодоносное семя”. Для этого Гермес нисходит на Землю вместе с Логосом, “парою крыльев быстрых украшенным”, с которым сам отождествляется согласно герметическому трактату Пймандр[48] (греч. Ποίμανδρες – “Пастырь мужей”), где сказано о соединении этого “Логоса” с “Демиургом”, т. е. Гермесом[49].

Комментарии тут, как говорится, излишни. Читатель сам может увидеть, опознать и оценить, в какой мере здесь отразились компоненты библейской космогонии и насколько папирус отступает от неё, каковы схождения и отличия. Но никто не в силах будет отрицать, что аркадская космогония стала одним из базовых источников[50] для первых стихов Евангелия от Иоанна, в отношении к которому она стоит гораздо ближе, нежели книга Бытия. А это значит, что “иоанновское” богословие Логоса восходит не к библейским, а к языческим образцам.

[Автор: © Л. Л. Гифес;
© Ариохристианские исследования: https://svardat.wordpress.com
При репостах указание авторства и ссылка на ресурс обязательны]

> В ОГЛАВЛЕНИЕ <


[1] См.: Несмелов В., проф. Догматическая система св. Григория Нисского. Казань. 1887, стр. 390-391.

[2] Творения Григория Нисского. Ч. 1. М. 1861, стр. 24, 26-27. С чем, однако, не соглашался Василий Великий, назвав эти измышления “толкованием снов и баснями старых женщин”, и с упорством постановив: “мы под водой будем разуметь воду” (Беседы на Шестоднев 3, 9).

[3] Однако среди ранних апологетов нашёлся всё же Афинагор, который выражение “по образу” (κατ᾽ εἰκόνα) не использовал в традиционном смысле. У Афинагора сей термин употребляется только для обозначения изображений и статуй языческих богов и знаменитых героев. Вместо него он использовал филоновский глагол ἀγαλματοϕοροῦσι в смысле ‘нести отображение в уме’, в отношении ума человека, несущего в себе образ Бога. – См.: Кирилл (Зинковский), иером. Великие отцы Церкви о материи и теле человека. СПб. 2014, стр. 99.

[4] Блаж. Августин. Творения. Т. 2. СПб.-Киев. 2000, стр. 335-336.

[5] Блаж. Августин. Творения. Ч. 7. Киев. 1912, стр. 161.

[6] Блаж. Августин. Творения. Ч. 8. Киев. 1915, стр. 10.

[7] Попов И. Труды по патрологии. Том. I. Святые отцы II-IV вв. Сергиев Посад. 2004, стр. 648.

[8] Павлович А. Библейская космогония по учению отцов и учителей церкви. // “Странник”, апр. 1898, Ч. 1., стр. 621.

[9] Цит. по: Павлович А. Указ. соч., стр. 622-623; “Всё тогда возникло одновременно… всё возникло разом”. – Филон Александрийский. Толкования Ветхого Завета. М. 2000, стр. 65.

[10] Так даёт латинский перевод – simul; в греч. πάντα κοινῇ, ‘всё вместе’ (но также есть значение ‘всё нечисто’, что в сочетании с дальнейшими словами: κύριος μόνος δικαιωθήσεται, “один Господь праведен” – приобретает совсем иной смысловой оттенок: “всё, что создал Живущий во веки, нечисто; один Господь праведен”).

[11] См.: Цыпин Л. Творение, космос, жизнь – три дня творения. Киев. 2008, стр. 52.

[12] Афанасий Великий. Творения. Т. 2. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1902, стр. 341, 325.

[13] Синезий Киренский, митр. Птолемаиды и Пентаполя. Полное собрание творений. Т. I. Трактаты и гимны. СПб. 2012, стр. 231, 368-369.

[14] Григорий Нисский. Творения. Ч. 1. М. 1861, стр. 12.

[15] Patr. Lat., t, LXXXVI, col. 644-645.

[16] Василий Великий. Первая гомилия на Шестоднев. Вторая гомилия на Шестоднев. Пер. и комм. О. Нестеровой. // “Символ”. 1996. Дек., № 36, стр. 195, 199.

[17] Цит. по: Макаров Д. Антропология и космология св. Григория Паламы (на примере гомилий). СПб. 2003, стр. 150.

[18] Legatio pro Christianis 19. // PG 6. 929B.

[19] См.: Кирилл (Зинковский), иером. Великие отцы Церкви о материи и теле человека. СПб. 2014, стр. 107.

[20] См.: Тимофеева Н. Религиозно-мифологическая картина мира этрусков. Новосибирск. 1980, стр. 36; Циркин Ю. Мифы Древнего Рима. М. 2000, стр. 61-62; Наговицын А. Этруски. М. 2000, стр. 91-93, 460-462.

[21] См.: Тимофеева Н. Указ. соч., стр. 36.

[22] Эту мысль Овидия позднее украли и присвоили себе православные св. отцы, часто используя её в своих богословских и антропологических трактатах.

[23] См.: Грейвс Р. Мифы Древней Греции. М. 1992, стр. 15-16,18; Кашкадамова И. Мифы пеласгов. Мы – дети богов. 1 и 2 главы.

[24] Ефрем Сирин. Творения. Ч. 6. Св.-Троицкая Сергиева Лавра. 1901, стр. 213.

[25] Иероним Стридонский. Еврейские вопросы на книгу Бытия. М. 2009, стр. 37.

[26] Грейвс Р. Мифы Древней Греции. М. 1992, стр. 15-16.

[27] См.: Грейвс Р. Мифы Древней Греции, стр. 15-16; Василькова Н. Гипотеза. Частный опыт реконструкции древнегреческих мифов. / 1.2.  Пеласгический миф творения. Эвринома и Офион.

[28] Есть версия происхождения имени Ева (евр. ḥwh) от верховной хетто-хурритской богини Хепы или Хепат, супруги Тешуба. – См.: Замаровский В. Тайны хеттов. М. 1968, стр. 286.

[29] См.: Грейвс Р. Мифы Древней Греции, стр. 15.

[30] Лосев А. Мифология греков и римлян. М. 1996, стр. 683.

[31] Там же, стр. 685-686; Рожанский И. Указ. соч., стр. 120.

[32] См.: РИА Наука. / Обнаружена сверхбыстрая звезда, выброшенная из центра нашей Галактики.

[33] Грейвс Р. Указ. соч., стр. 18.

[34] См.: Лосев А. Мифология греков и римлян, стр. 740.

[35] Именно в этом важном фрагменте Аристофана говорится о зачатии от Ветра-Духа: “В беспредельном лоне Эреба Чернокрылая Ночь перво-наперво рождает Яйцо, что Ветром надуло”. – Цит. по: Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I. Сост. А. В. Лебедев. М. 1989, стр. 38.

[36] См.: Финикийская мифология. Сост. Ю. С. Довженко. СПб. 1999, стр. 72.

[37] См.: Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I., стр. 62.

[38] Четыре головы имел также Брахма и вавилонский Мардук (о чём сказано в Энума Элиш).

[39] Многие народы верили, что боги и люди могут превращаться в барана. Соотношение овца – человек подкрепляется и сказочными мотивами о превращении в овцу, об овце-оборотне и т. п. В христианстве Иисус называется агнцем.

[40] Грейвс Р. Указ. соч., стр. 18.

[41] См.: Лосев А. Античный космос и современная наука. М. 1927, стр. 22-24.

[42] Текст: О происхождении богов. Сост. И. Шталь. М. 1990, стр. 193-218.

[43] В оригинале γένετ’, т. е. ‘был зарождён’, а не просто ‘был’.

[44] Гатри У. История греческой философии. Т. I. СПб. 2015, стр. 171.

[45] Грейвс Р. Указ. соч., стр. 19.

[46] Грейвс Р. Указ. соч., стр. 20.

[47] Текст: Зелинский Ф. История античных религий. Т. V. Кн. 2. СПб. 2018, стр. 180-184; также см.: Бей И. Страсбургская космогония.

[48] Произносится примерно так (через /ʝ/ – звук похожий на Й, но более напряжённый), а вовсе не Поймандр или Пэмандр, как часто ошибочно пишется в русских изданиях (хотя последний вариант всё же ближе к истине). То же самое и касательно слов йкономия, йкодоме, йкумена, стйхия и т. д. О герметизме см. далее.

[49] См.: Зелинский Ф. История античных религий. Т. V. Кн. 2, стр. 190-191.

[50] Другими такими источниками я считаю прежде всего древнеегипетскую теологию, а также назорейский (мандейский) и герметический гносис.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s