Змеиное обличье ангелов. Христос и Нехуштан. Тайна Левиафана

“Слава Тебе, Кто есть един с Расой Змиев…”
Вишну-пурана

“Офиты славят Змея и его считают за Христа”
Иоанн Дамаскин. О ста ересях вкратце.

В левитской космогонии нет ангелов, а термин элохим был переосмыслен в монотеистическом ключе. В этом кроется причина, почему Денница или Сатана совершенно не упоминается в книге Бытия, в том числе и при изложении эпизода с грехопадением прародителей. Зато описано создание животных, в частности, “рептилий, ползающих по земле (hā rémeś hāˌrōmēś ‘al-hā ’ā́reṣ)” (Быт 1:26). Таково буквальное прочтение (ср. ἑρπετῶν по пер. LXX с этимологией от ἕρπω – ‘ползти’, в значении ‘змея’; в Вульгате – reptili). Стало быть, рептилии (какая-то их часть) уже ползали (rōmēś) на брюхе, от самого своего создания – еще до “проклятия” змея, который в Раю соблазнил Адама и Еву. На основе Ис 27:1 можно предположить изначальное существование двух типов левиафанов – “быстро бегущего” и “извивающегося”. Составителю пришлось создать этиологический миф о причине “хождения на чреве” рептилий, некоторые из которых раньше должны были передвигаться с помощью ног. В таком случае непонятно, почему художники и иконописцы почти всегда изображают “змея” в Эдеме до его проклятия, когда он сидит в ветвях Древа и соблазняет прародителей, в виде ползающего гада, да еще и почему-то с человеческим лицом, нередко женским (подчёркивающим хтоническую природу Змея), что, по-видимому, восходит к раввинистической традиции[1].

Мозаика баптистерия Флоренции, 1250-1330 г.
Адам и Ева. Середина XVI в.
Российская государственная библиотека, Москва.
Космография Косьмы Индикоплова
.

Очевидный анахронизм сюжета позволяет заключить, что весь этот рассказ выдуманный. Если Бог “почил в седьмой день от дел своих”, в том числе прекратил создавать новые роды и виды животных, то как же объяснить тот факт, что после седьмого дня он решил оторвать лапы у какой-то ходячей рептилии и создать новый подотряд в классе пресмыкающихся? Причём ведь такие змеи морфологически очень неоднородны в рамках своего семейства. Неужели Бог решил лишить конечностей всю данную змеиную популяцию, создав заодно большое разнообразие среди ползающих на чреве? Одно из двух: либо он не почил, либо не удалял никому ног. Несмотря на то, что богословы часто предлагали аллегорический метод толкования, когда сталкивались с трудностями интерпретации, ими была упущена из виду главная причина появления в Саду Эдемском некоего разумного говорящего змея вместо Денницы собственной персоной – отсутствие мифа о сотворении ангелов или обычной теогонии. Если ангелов не существовало (раз об их сотворении в книге Бытия не сказано), не существовало и Сатаны, который считается падшим ангелом, а именно – Помазанным Керубом-Хранителем книги Иезекииля. Чтобы заменить Сатану, потребовался змей, который в книге Бытия является ходящим на лапах “зверем”, а не ангелом. Вот так левиты удаляли всякое упоминание ангелов из Шестоднева, чтобы скрыть существование другой божественной расы.

Действительно, представления об ангелах и их иерархии сформировались на позднем этапе сложения канона еврейских писаний (даже еще позже монотеистической реформы). В Торе керубы упомянуты единственный раз в связи с Древом Жизни (но не в самом Шестодневе, а в позднем источнике J[2]) – причём без всякого разъяснения, откуда они взялись и что они вообще такое; а “ангел Яхве” (mal’aḵ yhwh) впервые появляется лишь в эпизоде с бегством Агари (Быт 16:7), и далее ангелы уже упоминаются множество раз.

Ангелы “серафимы” (śǝrāp̄îm) представляют особый интерес. В Ис 6:2 они описываются как стоящие вокруг престола Яхве существа с шестью крыльями. Во время полёта они закрывали двумя крыльями лицо, двумя туловище (ср. Иез 1:11,23)[3], а двумя летали, создавая впечатление некоего крылатого цилиндра (напр., такого, как наблюдал пророк в Зах 5:1). Кстати, наличие шести крыльев противоречит структуре всего класса земных позвоночных, у которых всегда четыре конечности, и никогда не бывает шесть или больше (в т. ч. и у ископаемых летающих ящеров[4]). Тайна заключается в том, что эти шерапы (таково их правильное название) являлись змеиными тварями скорее всего внеземного происхождения, или, по крайней мере, кто-то принимал их облик то ли для устрашения, то ли для впечатления. Не исключено, что в их лице пророки сталкивались с плазменной формой жизни энергетических сущностей, населяющих наше пространство и обладающих исключительными способностями по сравнению с обычными белково-нуклеиновыми формами.

Что же известно? В синод. Ис 14:29 śārāp̄ mǝ ‘ôp̄ēp̄ переведено как “летучий дракон”[5], что отражает подлинное значение термина śārāp̄. Еще раз “летучий змей” (в оригинале шерап) упомянут в Ис 30:6, он живёт в пустыне (Втор 8:15). “Библейская Энциклопедия Брокгуаза” недвусмысленно отдаёт предпочтение именно такому пониманию, поясняя, что все те места,

“где упоминаются летучие серафимы… явно говорят не об обычных змеях, а, возможно, указывают на существа наподобие дракона или левиафана”[6].

В Чис 21:6 они уже открыто названы ha nǝḥāšîm ha śǝrāp̄îm – букв. “змеями шерапами” или “огненными змеями” (от глагола śārap̄ – ‘сжигать’), которые “жалили народ”, нападая, судя по всему, с воздуха. Это были драконы небольших размеров, способные извергать из пасти и ноздрей огонь[7]. Их связь с огненной стихией постоянно подчёркивается, в том числе когда один из шерапов принёс горящий уголь Исайе и коснулся им уст пророка (Ис 6:6-7).

Весьма интересно сообщение Геродота о том, что крылатые змеи прилетали в Египет каждую весну из Аравийских пустынь и являлись настоящим бедствием для страны. Они были похожи телами на водных змеев, но с перепончатыми крыльями, как у летучих мышей. Сам Геродот, когда был в Аравии, наблюдал останки костей и хребтов этих змеев “в несметном количестве”[8]. По сведениям же Плиния, драконы (pares) с гребнями рождаются в Эфиопии, достигая 20 локтей в длину. На морском берегу они свиваются вместе по четыре-пять подобно множеству вяза в ограде, и с поднятыми над водой головами переносятся так волнами в сторону Аравии, чтобы найти там лучшую пищу (Естественная история VIII, 13(35)).

В этих случаях описываемые драконы принадлежат естественным земным биологическим видам, ныне вымершим, но тогда о шести конечностях не может быть речи, разве что кроме поэтического приукрашивания действительности. И всё же есть поводы сомневаться в том, что в лице шестикрылых серафимов мы сталкиваемся всего лишь с чьей-то разыгравшейся фантазией. Вероятно, в Библии мифологические небесные существа просто наслоились на реальные земные.

Образ библейских шестикрылых ангелов, исполненных очей, создан на основе описания ханаанского Эла. Спереди и сзади у Эла было четыре глаза (как у римского Януса), из которых два были всегда открыты, а два закрыты в знак того, что этот бог всё видит во сне, и даже когда спит – бодрствует; на его плечах было четыре крыла – два распростёртых, а два сложенных – и еще два крыла на голове, символизирующие его ум и чувство. Крылья указывали на то, что он летает во время отдыха и отдыхает во время полёта. Всё это возвышало Эла над остальными божествами, поскольку те имели только по два крыла, чтобы сопровождать Эла. В “Финикийской Истории” Филона Библосского утверждается, что эти символические черты для Эла были придуманы богом Таавтом (Тотом), которому Эл отдал в управление Египет [9].

То, что видели израильские пророки вокруг престола Яхве, вполне соответствует тому, что увидел Арджуна, когда Кришна открыл ему свою божественную сущность:

Вижу богов в Твоём теле, о Боже, также множество разных существ, владыку Брахму, сидящего на лотосе-престоле, всех риши и божественных змиев[10].

В Чис 21:8 Моисею в качестве магического амулета было повелено сделать изображение медного шерапа и повесить его на шест (nāš). В древневр. nāḥāš (‘змей’) и nǝḥûšāh (‘медь’) слова однокоренные[11]. Почему именно на шест? Шест олицетворял то самое Райское Древо, плодами которого “змей” обольщал Еву. Очевидно, Моисеев шерап изображал распятого на этом Древе крылатого дракона.

Здесь мы сталкиваемся с чисто языческой симпатической магией (магия подобия), принцип которой заключается в символическом перенесении желаемого действия негативного или позитивного характера с объекта на субъект (в данном случае с рукотворного образа на первообраз). Символика убийства враждебного существа, в нашем случае – дракона, должна была отогнать нападавших крылатых рептилий от израильтян и оставить в живых тех евреев, кого эти твари успели укусить.

Насади его на шест, и ужаленный, взглянув на него, останется жив (Чис 21:8).

Крылатые огненосные змеи (“серафимы”) атакуют израильтян.
Гравюра Ж. П. Миня. 1864 г.
Нехуштан Моисея.
Из манускрипта XII в.
Национальная библиотека Франции.

Вы наверно уже догадываетесь, прообразом кого в действительности являлся этот крылатый огненный Дракон, тождественный Помазанному Керубу-Хранителю[12].

Как Моисей вознёс змею в пустыне, так должен быть вознесён Сын Человеческий (Ин 3:14).

Как и в случае с Моисеем, который посредством симпатической магии отогнал от израильтян ядовитых змеев, так и иудейские первосвященники через распятие Иисуса как такое же магическое средство пытались отвести от еврейского народа римскую угрозу:

Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб (Ин 11:50).

Сие средство считалось “искуплением”, “заместительной жертвой”, и заключалось в убийстве олицетворения враждебных Израилю сил. Очевидно, понимание этой жертвы самим Иисусом не соответствовало воззрениям иудейских жрецов. По нашему твёрдому убеждению, Он вкладывал в неё совсем другой смысл, не связанный с понятием искупления как замещения. В рамках иудаизма крестная мистерия как акт устранения злого начала вообще не могла состояться и быть почитаемой иудейскими учителями.

После этого небольшого отступления возвратимся снова к заявленной в этой главе теме.

Шерапы и керубы есть всего лишь разновидности одного и того же высшего ангельского чина. Они оказываются в Библии взаимозаменяемы. Еврейская Энциклопедия сообщает:

“Серафимы часто упоминаются в книге Еноха (20:7, 61:10, 71:7), где они обозначаются как δράκονες (‘змеи’) и всегда упоминаются вместе с херувимами, как небесные создания, стоящие ближе всего к Богу… Некоторые авторитетные специалисты считают, что серафимы произошли от египетского seref, смешанного крылатого существа…”[13]

В ханаанской мифологии Элу приписываются черты то шерапов, то керубов – змеев и быков. Поэтому неудивительно, что Денница в пророческой традиции имеет атрибуты тех и других. Ассоциация драконов с быками, быть может, объяснима тем, что драконам, как правило, приписываются рога. Но не только. Зевс умел обращаться в разных животных, в том числе в змея. Он превратился в змея, когда ему было необходимо спрятаться от Кроноса[14], а также, когда в таком облике он явился собственной дочери Персефоне, которая в результате этого родила Загрея. И в то же время Зевс в виде белого быка похищает Европу. Египетско-эллинистический бог Серапис (имя, идентичное шерап), который являлся олицетворением Осириса, изображался как в виде быка Аписа (Асар-Хапи), так и в виде змея с человеческой головой. В раскопанном Мариеттом Серапеуме захоранивали священных быков, древние мумии которых там были обнаружены. Китайская богиня Нюйва – существо с бычьей головой и телом змеи. Можно также вспомнить, что облик крылатых мифологических животных Иезекииля приписывается в иудеохристианской символике четырём евангелистам. Выяснению языческих истоков этих зооантропоморфных образов, положенных в основу данной символики, посвящено подробное исследование А. В. Подосинова[15].

Керубы – существа, сочетающие в себе признаки человека, вола и иных животных, судя по описанию Иезекииля. Аккадцами они назывались также ламассу (lamassus) и шеду (šēdu). В ассиро-вавилонском искусстве изображались в виде существ с телом быка или льва, с орлиными крыльями и человеческой головой. Керуб может иметь и полностью антропоморфную форму, но неизменно с крыльями. Их змеиные качества тоже вполне очевидны, исходя из библейских данных. Керуб в Эдеме – это дракон. Этимология позволяет связать слово керуб со змеями: оно в первой части, очевидно, состоит из kr (см. כרך редупл. от כר, כרר – ‘окружать, круг’), что указывает на свойство змей свиваться в кольцо, а во второй содержит ob (אוב – ‘быть вздутым, выпуклым’). Последнее отсылает нас к грифонам (греч. γρύψ, γρῡπός, лат. grȳphus) – крылатым существам с длинным змеиным хвостом, телом льва и головой орла с крючковидным носом (этимология от γρῡπός – ‘выгнутый, выпуклый, с горбинкой’). Штейнберг[16] соотносит керубов с евр. reˌḵeḇ (רכב с метатезой, откуда מרכבה  merkāḇāh) – ‘колесницей’, на которой летал Яхве и его ангелы (Пс 67:18/68:17, Ис 66:15, Иер 4:13, Авв 3:8), что, опять-таки, связано с понятием круга или колеса. Наконец, название горы Хорив (חרב ḥōrēḇ)[17], горы откровения Яхве, также может иметь отношение к имени керубов. Яхве на Хориве (Синае) изображён в окружении таких колесниц, которые, очевидно, тождественны керубам, на которых он летал (Пс 17:11/18:10).

Похоже на то, что керубим и шерапим – слова конвергентные и даже однокоренные; они, вероятно, представляют собой два произношения – один кентумный (через х/к), другой сатемный (через с/ш), с небольшими вариациями в огласовке, а это значит, что их этимологию и семантику стоит поискать в индоевропейских языках. Так, евр. корень s-r-p явно связан с санскр. sarpa – ‘змеями’, букв. ‘ползающие, пресмыкающиеся’ (откуда, через латинское посредство, англ. serpent)[18], относимыми к множеству мифологических персонажей индийского эпоса и энергии кундалини[19]. Эти “змеи Солнца” считались огненными спутниками “изначального” (адитья) Бога. Напомним, что серафимы в еврейской Библии – это “огненные драконы”, окружающие престол Яхве. Sarpa также связаны с ведийским баснословным существом śarabha (çarabha, sarabha) – неким восьминогим (aṣṭāpada) животным, наполовину львом, наполовину птицей, с руками и торсом человека (типичные признаки керубов). Шарабха-упанишада изображает шарабху с двумя головами, двумя крыльями, восемью ногами льва, острыми когтями и длинным хвостом. В пуранах Шива явился в облике шарабхи (Шарабешвары), чтобы победить Нарасимху (аватара Вишну), но вишнуиты, наоборот, считают Шарабху именем Вишну. В буддизме Шарабха появляется в “Джатаках” как предыдущее рождение Будды. Как имя собственное шарабха обозначает героев и змеев Нага[20].

Престол Яхве в “клубящемся огне” и “курениях” (Иез 1:4, Ис 6:4) окружают драконоподобные ангелы (“серафимы”) и иного рода химерические твари, вид которых подобен “факелам (lappīḏîm)” (Иез 1:13, синод. “лампады”), от их возгласов “тряслись косяки врат” (Ис 6:4). Запомним эти факелы и сотрясания. С видением “славы Господней” Иезекиилем и Исайей интересно сравнить явление богини смерти и преисподней Гекаты (фракийской по происхождению), о которой рассказывается как о “Змее, обвитой змеями”[21] и матери чудовища Сциллы:

“Содрогнулась земля и появилась великая Геката с дымящимися факелами в руках. Страшные чудовища и изрыгающие огонь драконы окружали Гекату, лаяли и выли вокруг неё ужасные адские псы. Окрестные нимфы с громким криком бежали, увидев Гекату. Ужас объял Ясона…”[22]

В случае с Яхве вырисовывается примерно та же картина. Не будем забывать, что это она, а не он, как и все элохим в иудейской экспозиции. Несмотря на то, что Яхве явился Аврааму в облике трёх “мужей”, православная иконография их изображает всегда с женскими лицами и причёсками, подчёркивающими их андрогинность. Но и Геката трёхлика.

Геката. Бронза. I–II вв. н. э. Капитолийские музеи (Рим).
(Именно эта богиня стала прототипом Статуи свободы возле Манхэттена)
Андрей Рублёв. Святая Троица (в облике трёх андрогинов). XV в.

Помимо этого, и Змея, соблазнившего Еву, в христианском искусстве тоже нередко изображают в облике крылатого существа женского пола – то ли для пущей дискредитации женщин, то ли руководствуясь какой-то сакральной символикой (скорее – последнее).

Змей в облике крылатой женщины-змеи.
Скульптура на пьедестале статуи Мадонны.
Нотр-Дам де Пари.
Грехопадение. Фреска Архангельского собора
Московского кремля, 1652-1666 гг.
Змей изображён в женском облике.

Мы не погрешим, если скажем, что и сам Яхве, как и его монструозная свита, по единству природы и происхождения должен иметь тот же вид ящера, поскольку он отождествлялся левитами с финикийским Элом, имеющим облик шестикрылого змееподобного шерапа. Эл носит имя дракона Латпану[23]. Яхве скрывал от людей свою настоящую внешность и предупреждал, что увидевший его “ли́ца” (pānay – мн. ч., подразумевающее многоголовость дракона) не останется в живых (Исх 33:20). Если Яхве представал в виде ужасного дракона или отвратительной химерической многоголовой рептилии (в сочетании с антропоморфными признаками)[24], такой эффект может получить рациональное объяснение. Вот что писал Фома из Кантимпрэ о драконах:

“Взгляд дракона непереносим для людей, поэтому некоторые умирают, едва встретившись с ними глазами” (О природе вещей)[25].

В одном средневековом сказании XIV в. говорится о дочери Гиппократа с о. Ланго, превращённой в дракона богиней Дианой. От колдовских чар её мог освободить только рыцарь, который не побоится поцеловать дракона в уста. Один из героев, рискнувший сделать это, так испугался вида дракона, что в тот же день умер,

“и с тех пор ни один рыцарь не мог увидеть её без того, чтобы не умереть тотчас”[26].

Печать из иудейского Лахиша.
Надпись на палеоиврите:
“священник из Дора
Иудейская печать из Иерусалима
Четырёхкрылый урей на саркофаге Cети I

Другие примеры[27] иудейских печатей с изображениями “серафимов”:

По ходу дальнейшего рассуждения мы выясним, что Яхве изначально был вовсе не Единым Богом Творцом (таковую роль пророки Израиля ему приписали только позже), а всего лишь одним из элохим. Именно потому и изрёк евангелист: “Бога не видел никто никогда” (Ин 1:18) – что Авраам, Иаков, Моисей, Иезекииль и Исайя лицезрели не Бога, а одного из низших богов, которых еврейская Библия называет ангелами и другими именами.

Керуб, который открыл Адаму и Еве высшее Знание, был Великим Драконом, неусыпно охраняющим Древо Познания. Поэтому он и назван “Хранителем”. В некоторых раввинских текстах он даже именуется “Хранителем Всего Сущего”[28]. Во многих культурах и верованиях дракон непосредственно связан с Мировом Древом. Дракон Нидхёгг прячется в корнях ясеня Иггдрасиля, на котором повесил себя скандинавский бог Один. Змеи владеют травой бессмертия в критском и лидийском мифах[29]. Змея похищает у Гильгамеша траву жизни, которую он достал со дна моря. В греческой мифологии чудовищный дракон Колхис охраняет Золотое Руно в роще Ареса, а дракон Ладон стережёт яблоки в Саду Гесперид. Эти драконы никогда не засыпали. Шерапы тоже “ни днём, ни ночью не имеют покоя” (Откр 4:8). В этом причина, почему ангелы в книге Даниила названы “Бодрствующими” или иначе “Стражами” (Дан 4:13,17,23). Книга Еноха именует их “Стражами Неба”, потому что их функция сопряжена с неусыпным наблюдением небесных тел. От этих Стражей Енох узнал законы движения Солнца, Луны и звёзд.

О Ладоне сообщаются интересные подробности. Сначала Ладон был одним из титанов, а в дракона превращён после поражения в Титаномахии. После того, как он был убит Гераклом, Гера отправила его на небо, и так появилось созвездие Дракона, которое вечно вращается вокруг Полярной звезды. Его функция в астральной версии заключается в том же – охране устойчивости (стабилизации) земной оси, символом которой является Мировое Древо. Дракон непосредственно связан с Севером и прародиной арийской расы Гипербореей – там, где, по-видимому, и был расположен настоящий Сад Эдем.

*     *     *

Если Иисус, как мы убедились из вышеизложенных соображений, отождествляется с Нехуштаном (мудрым Керубом Эдема), то это, в свою очередь, позволяет сопоставить Его и с Левиафаном или Бегемотом[30], который назван “началом путей Эла” (Иов 40:19) и считается в иудейской традиции первенцем творения. В креационном отрывке Иов 26:9-14[31] Бог Грозы возмущает море и сражается с морским змеем. Когда “рука Его обратилась на бегущего змея (nāḥāš bārîªḥ)”, олицетворение нижних вод и хтонического мира, после победы над морской стихией возникло всё “украшение небес”, т. е. вселенная. Ср. с Ис 27:1, где сказано об эсхатологическом (т. е. знаменующем новое творение) убийстве мечом[32] Яхве Левиафана, “змея быстро бегущего” и “змея извивающегося”[33]. Данный сюжет творения в книге Иова (он повторяется также в Пс 73/74:13-18 и Пс 88:10-13/89:9-12 и ряде др. мест) отражал древнейшие домонотеистические верования евреев и предшествовал космогоническому мифу книги Бытия в левитской редакции, о чём мы будем говорить более подробно далее (см. III. 11,f).

В этом открывается тайна Христа и Левиафана как некая антиномическая симметрия: с одной стороны – враждебной Демиургу силы, сопротивляющейся Ему (или требующей упорядочивания) перед актом созидания, а с другой – как того первичного материала (пракрити или прадхана в терминологии ариев), из которого посредством его расчленения-рассечения создаётся физический мир. Мы находим ясные указания в пользу такого понимания в словах Иисуса о том, что Он является “краеугольным камнем”, положенным “во главу угла” (Мф 21:42/Мк 12:10/Лк 20:17/Деян 4:11/Пс 117(118):22/Ис 28:16). Этим камнем, помещённым в основание Дома Божьего, иудейская традиция периода Второго Храма считала Левиафана – хранителя подземных вод. Подобно Левиафану и Вритре[34], Иисус мыслится “перворождённым всякого творения” (Кол 1:15), а в Притчах Соломона о Премудрости (с которой отождествляется Сын Божий в христианском богословии) говорится в тех же выражениях, что и о Бегемоте:

Яхве имел меня началом пути своего, прежде своих деяний, искони (Притч 8:22, ср. Иов 40:19).

Змей, как известно, соотносится с мудростью (Мф 10:16)[35]. В гностическом мифе София связана с космогонической функцией в неменьшей степени, чем Логос в традиционном христианском богословии. София воплощается в облике Змея в саду Эдемском, чтобы дать наставление Адаму и спасти его от власти демиурга (Ириней. Против ересей 30, 15)[36]. Таким образом, устанавливается мистическая связь (с гностическим уклоном) между Христом, Левиафаном и Софией как первыми началами творения и краеугольным камнем основания мира, а также небесного и земного святилищ.

В сирийском Апокалипсисе Баруха (XIX, 4)[37], когда Мессия начнёт открываться, тогда выйдет Бегемот и “Левиафан поднимется из моря”, которые сохраняются до времени явления Мессии, чтобы стать “пищей для тех, кто останется”. Выглядит не случайным тот факт, что Мессия упоминается в иудейской апокалиптике наряду с Левиафаном. Очевидно, эти две эсхатологические фигуры тесно между собой переплетены.

Касательно “пищи”, которой станет плоть убитого мечом Яхве Левиафана (о чём говорится не только в Апокалипсисе Баруха, но и в космогоническом отрывке Пс 73/74:14), следует провести аналогию с евхаристией, в которой плоть Христа, убитого служителями Яхве, раздаётся верующим в воскресение, из чего ясно, что Левиафан в указанных отрывках выступает в качестве прямого прототипа Христа. Плоть Левиафана отдана для жизни мира, как и плоть Христа. 

В иудейском интертестаментарном тексте Апокалипсис Авраама (I в. до н. э. – I в. н. э.)[38] Левиафан тоже охарактеризован как основание творения.

“В контексте иудейской традиции… основание мира ассоциируется со священным обрядом закладывания основания храма. Общая идея закладки основания мира как закладки храма получила своё выражение в понятии «Камня основания» (эбен шетия). Этот предмет, с которого, согласно религиозным текстам Месопотамии и Израиля, началось творение, стал фундаментом или краеугольным камнем не только всего мира, но также и храма”[39].

В иудейской книге Зогар (I, 231), написанной рабби Шимоном бар Йохаем (II в. н. э.), говорится, что сей камень “стоит над бездной”, он “стоит как знак в центре мира”. Иерусалимский Талмуд называет его “камнем основания… потому что на нём основан мир”. Бемидбар Раба (12,4): “…строительство мира началось с того места, на котором предполагалось поставить Храм”[40].

Этот образ Камня основания, дошедший явно из домоисеевых (долевитских) верований, позволяет сопоставить его с Левиафаном Апокалипсиса Авраама, в котором ту же роль играет Мировой змей. В Откровении Авраама 10:8-12 место Левиафана чётко определено как Космической оси. Помимо того, что он лежит в основании мира, он также обитает в подземном царстве. В раввинистических источниках Левиафан предстаёт не просто как краеугольный камень мира, но и как преграда, не позволяющая водам Хаоса уничтожить вселенную. Nāḥāš bārîªḥ в Ис 27:1 и Иов 26:13 возможно перевести как “запертый змей” (см. Стронг 1280,1281). В 1 Ен 60:7-9 сказано, что Левиафану определено, чтобы это чудовище

“жило в бездне моря над источниками вод”, и чтобы оно было “расчленено в первый день [творения]” и “брошено в бездну моря”[41].

Левиафан правит всеми рыбами и морскими животными с престола, водружённого на огромный камень под водой[42]. В некоторых иудейских трактатах Левиафан изображается заглатывающим воды Хаоса, Иордан впадает в его пасть[43]. На плавниках Левиафана держится весь мир:

“…обиталище его в нижних водах; и меж его плавников покоится средняя ось Земли”[44].

В греческом Апокалипсисе Варуха (IV)[45] адский дракон поглощает воды морской бездны, которые не убывают. Типологически такому дракону соответствует образ Индрика-зверя у славян – чудовища, который живёт в глубоких недрах и распоряжается током подземных вод[46]. Таким образом, в иудейской традиции Левиафан играет роль преграды на пути первозданных вод, предотвращающей потоп, который может прорваться из Преисподней, но именно в таком смысле характеризуется и Камень основания. В раввинистических текстах Левиафану, по словам Уитни,

“отведена роль центра порядка в мироустройстве. Он представляет древнюю точку опоры, на которой мир может быть основан посреди морских глубин”. И такая же роль Левиафана “перекликается с раввинистическим представлением о Камне основания как точке опоры, водружённой Богом посреди первозданной бездны”[47].

В христианской мистике символом такой опоры служит крест, поставленный Сыном Божьим в центре мира в качестве мирового столпа (Axis Mundi), поддерживающего вселенную, что еще более контрастно устанавливает связь Христа с Левиафаном как “краеугольным камнем”, о котором говорится в новозаветных текстах применительно к Иисусу.

Иисус – это олицетворение, инкарнация Левиафана! И Он сам есть Левиафан. Он же – Нехуштан, висящий на магическом медном столбе Моисея. Иисус подвергает Себя смерти на кресте-столбе, открывая этим новый эон спасения (избавления от власти демонов), что позволяет сопоставить Его страсти с убийством и расчленением Левиафана, основополагающего компонента долевитской космогонии. Из кожи убитого Левиафана будет создана эсхатологическая Скиния праведников как образ мира[48]. Из его шкуры были сделаны яркие одежды для Адама и Евы, мясо Левиафана хранится в божественной солеварне для пира в Судный день. Плоть Левиафана не только будет продаваться на улицах Иерусалима, но остатками его шкуры будут покрыты городские стены, чтобы они сверкали до кончины мира[49]. Символом подобного расчленения плоти Левиафана и последующего сотворения “всего нового” (Откр 21:5) служит творческий акт разделения и умножения хлебов во время насыщения народа Иисусом, отождествившим эти хлеба со Своей плотью, которая “даёт жизнь миру” и есть “хлеб жизни” (Ин 6:5-12, 32-35, 48‑58). Поедание плоти Левиафана-Христа – важнейший компонент космотворения. Евреи не узнали и не приняли Левиафана (Ин 1:10-11), отказавшись участвовать в эсхатологической трапезе вкушения Его тела, которое досталось вовсе не семитским “людям пустыни” (как было обетовано в Пс 73/74:14[50]), а народам, приносящим плоды Царства Божьего (Мф 21:43).

*     *     *

Вызывают особенный интерес изображения на шести панелях в основании иудейской меноры (семисвечного светильника) Иерусалимского Храма на триумфальной арке Тита в Риме. Арка сооружена в память о взятии Иерусалима в 70 г. н. э. Это последняя менора, сделанная Иудой Маккавеем заместо той, что была похищена Антиохом Епифаном во II столетии до н. э. Символика меноры имеет космологический смысл, разъяснению которого мы посвятим отдельное место (см. III. 12, b). Здесь же уделим внимание основанию меноры. Весьма ожидаемо на этих панелях в качестве “основания” мира изображены драконы.

Тут мы опускаем вопрос, а как же запрет на любые изображения чего-либо вверху или внизу в Исх 20:4, тем более в ритуальной атрибутике Храма. Видно, с этими запретами в иудаизме было не всё так просто. Порой архаические традиции, берущие свой исток в еврейском язычестве (с египетскими и иранскими влияниями), просто перевешивали позднейшую монотеистическую регламентацию в своде Моисеевых законов (ему приписанных жрецами Израиля, хотя в действительности сам Моисей не имел к ним отношения). Итак, что же изображено? В выяснении этого нам помогут прориси рельефа с арки Тита.

На нижних левой и правой панелях два идентичных крылатых дракона с рыбьими хвостами расположены друг против друга в одной позе. Они похожи на шерапов (огненных летучих змеев). На верхних левой и правой панелях так же симметрично изображены одинаковые змееподобные существа, похожие на тех, что помещены на нижних панелях, только без крыльев и не парно. Это, очевидно, морские драконы (tannînīm) и рептилии (remeś), сотворённые в день четвёртый (Быт 1:21). Верхняя центральная панель: два птицеподобных крылатых существа – судя по всему, вариант керубов. Поскольку они извергают пламя, это наводит на предположение, что здесь изображено что-то вроде феникса и халкедры, которые упоминаются в енохической литературе[51]. Наконец, центральная нижняя панель, по нашему мнению, изображает Левиафана, Камень основания и Хранителя нижних вод – Христа-Левиафана, над которым Яхве совершает “поругание” (Пс 103/104:26 LXX).

[Автор: © Л. Л. Гифес;
© Ариохристианские исследования: https://svardat.wordpress.com
При репостах указание авторства и ссылка на ресурс обязательны]

> В ОГЛАВЛЕНИЕ <


[1] То, что до проклятия “змей” передвигался, как минимум, на двух конечностях, т. е. имел антропоморфные черты, зафиксировано в мидрашах и таргумах: “Рабби Гошая Раба сказал: «Восхитителен был он, стоящий [прямо], как тростник, и ноги были у него»” (Берешит Раба 19:1). – Мидраш раба [Великий мидраш]. Пер. Я. Синичкина, А. Членова. Т. 1. М. 2012, стр. 279. Раввин Абрахам бен Меир Ибн-Эзра (1089-1164) описывал это существо так: “Змей был говорящим и прямоходящим, а Тот, Кто наделил человека разумом, наделил им и змея”. – Тора с комментариями рабби Аврагама Ибн-Эзры. Т. 1 – Берешит. М. 2014, стр. 116.

[2] Предполагается идумейское (семитское) происхождение этого источника, созданного еще до Исхода. – См.: Грейвс Р., Патай Р. Иудейские мифы книги Бытия. М. 2002, стр. 26.

[3] В Ис 6:2 крыльями они закрывали “ноги”, но это неточность.

[4] Я не заметил таких в т. ч. и в коллекции Джульсруда, где можно увидеть самых экзотических тварей, хотя драконы там есть (но с двумя ногами и двумя крыльями), однако в этой коллекции нередко встречаются ящеры (видимо, земноводные амфибии) с двумя конечностями (вторая пара отсутствует вовсе), что тоже нетипично для земной фауны. Исключением являются киты. У некоторых морских львов три конечности.

[5] Этимология греч. δράκον восходит к и.-е. корню *derk’-, образующему слова, связанные со зрением (напр., др.-ирл. derc ‘глаз’, drech ‘вид, облик’).

[6] Библейская Энциклопедия Брокгуаза. Падерборн. 1999, стр. 354.

[7] До наших дней сохранился вид маленьких летающих драконов – род ящериц из семейства агамовых, обитающий в Юго-Восточной Азии. От других ящериц они отличаются широкими кожными складками по бокам, благодаря которым могут планировать на расстояние свыше 20 метров. Взрослые экземпляры достигают в длину 21 см.

[8] Геродот. История. Евтерпа 75,76.

[9] Финикийская мифология. СПб. 1999, стр. 77-78, 199; Волков А. Загадки Финикии. М. 2004, стр. 163; Циркин Ю. Мифы Угарита и Финикии. М. 2003, стр. 145.

[10] Философские тексты “Махабхараты”. Вып. 1, Кн. 1. Бхагавадгита. Пер. Б. Смирнова. Ашхабад. 1978, стр. 197.

[11] Связь драконов с медью понятна, поскольку медь по своим внешним качествам является аналогом золота, которое, как считалось, хранили драконы. Все три компонента этой магической “игры” для усиления эффекта соответствуют: нахаш, наш, нэхуша.

[12] В переводе LXX стих Иез 28:14 искажён, так что из греческого текста было удалено не только упоминание о помазании, но и сам керуб сделан отличным от “царя Тирского” (=Денницы). Переводчики Септуагинты не могли понять, как возможно совместить царя Тирского и керуба из Эдема. Они не догадывались, что имеют дело с разными письменными источниками, неумело соединёнными кем-то воедино. Они попытались отделить керуба от царя Тирского, но вышло так, что последнему несуразно приписано пребывание в Раю вместе с керубом: μετὰ τοῦ χερουβ ἔθηκά σε ἐν ὄρει ἁγίῳ θεοῦ – “С Херувимом поместил Я тебя на горе Святой Божьей…” – См.: Книги Ветхого Завета в переводе П. А. Юнгерова. Большие пророки. М. 2006, стр. 621.

[13] Hirsch E., Benzinger I. The Jewish Encyclopedia. 2002. / Seraphim.

[14] Грейвс Р. Мифы Древней Греции. М. 1992, стр. 26.

[15] Подосинов А. В. Символы четырёх евангелистов. Их происхождение и значение. М. 2000.

[16] Штейнберг О. Еврейский и халдейский этимологический словарь. Вильна 1878, стр. 220.

[17] Этимология обычно связывается с глаг. ḥĕraḇ, ḥŏrēḇ – ‘опустошать, иссушать’, со смыслом горы в пустыне; но там же, в пустыне, обитали и огненные драконы.

[18] В греч. ‘змеи’ – τὀ ἓρπετόν, а глагол, обозначающий действие ползания – ἓρπειν. Первый заднеязычный согласный h есть результат консонантной рецессии s>h.

[19] См.: Wisdom Library/Sarpa, Sārpa. Шарабха у ариев ассоциировался также с оленем. Др.-инд. “шарабха” соответствует названию лося у угорских народов Зауралья – манси и хантов: “шор(е)п”; “сарп”, “шарп” и пр.​‌‌​‌‌ Угорские названия лося связываются со словами из других финно-угорских языков, употребляемых в значении “рог” (фин. *sarvi > эст. sarv; марийское шур и др.; ср.: др.-иран. srvå – ‘рог’ < прото-и.-иран. *ćr̥Hwa-, откуда англ. horn).​​

[20] Wiki/Sharabha.

[21] 17-е послание Михаила Италика. // Ронан С. Халдейская Геката.

[22] Кун Н. Легенды и мифы Древней Греции. М. 1955, стр. 232.

[23] См.: Из повести о царе Керете. // Гордон С. Забытые письмена. Открытие и дешифровка. СПб. 2002, стр. 248.

[24] В видении Иез 1:26 Яхве описан лишь как “подобие человека”, облик керубов также напоминал человеческий, под крыльями были видны человеческие руки (Иез 1:5,8); в видении Ис 6:1 не уточняется, как выглядел Яхве.

[25] Цит. по: Копычева Т. Мифологическое драконоведение. М. 2007, стр. 23.

[26] Там же, стр. 178.

[27] См.: G. Taylor. The Seraphim Through the Eyes of Isaiah.

[28] См.: Грейвс Р., Патай Р. Иудейские мифы книги Бытия. М. 2002, стр. 79.

[29] Там же, стр. 115.

[30] Вероятно, бегемот (ḇǝhēmôṯ) – просто другое имя Левиафана, и к известному виду животных Hippopótamus amphíbius, судя по описанию, отношения не имеет. Их характеристики в книге Иова располагают к тому, чтобы принять обоих за сухопутных драконов (особенно учитывая слова 41:21,30 о том, что из пасти Левиафана извергается пламя и он лежит в грязи на острых камнях, что свойственно именно таким драконам). Однако в сирийском Апокалипсисе Баруха (XXIX, 4) они оказываются разделены на двух разных “чудовищ”. В книге Еноха (1 Ен 60:7) тоже ошибочно говорится о “распределении” этих двух монстров: Левиафан назван самкой, которая живёт “в бездне моря над источниками вод”, а Бегемот – самцом, который “занимает необитаемую пустыню, называемую Дендаин” (пер. А. В. Смирнова). В действительности грамматически именно Бегемот (с окончанием -ôṯ) женского рода, тогда как Левиафан – мужского. Впрочем, искусственное приписывание Левиафану женской природы удачно коррелирует с водными “безднами” (tǝhômôṯ, ж. р.) и, соответственно, с богиней Тиамат вавилонской космогонии, олицетворяющей те же первозданные бездны. Созвучие имён техомот и бегемот не случайно и представляет игру слов. Религиоведы считают прототипом Левиафана змея Темтума (Têmtum), убитого Баал-Хададом, представленного на сирийских печатях XVII-XVI столетий до н. э. (см. Wiki/Leviathan).

[31] Как синодальный перевод, так и LXX, сильно искажают оригинал в этом отрывке, посему даём буквальное значение.

[32] В оригинале дословно: “грубым (кремниевым) ножом, большим и твёрдым”, употреблявшимся в ритуальных целях.

[33] Судя по всему, здесь речь идёт именно об одном и том же змее, а не о двух видах Левиафана, так как фрагмент подводит итог: “и убьёт (этого) морского дракона”. К такому выводу располагает и новый перевод РБО.

[34] Ригведа I. 32,4: “…ты, Индра, убил перворождённого из драконов”.

[35] В Быт 3:1 в евр. оригинале стоит ‘ārûm (‘хитрый, коварный’), но в LXX – φρονιμώτατος (‘умнее’), в Мф 10:16 употреблено именно это слово: φρόνιμοι. Коварство связано с высоким умственным развитием, способностью мыслить нестандартно.

[36] См.: Афонасин Е. “В начале было…” Античный гностицизм в свидетельствах христианских апологетов. СПб. 2002, стр. 302.

[37] Текст: Сирийские ветхозаветные псевдоэпиграфы. Пер. Ю. Н. Аржанова. СПб. 2011, стр. 76-156.

[38] Текст: Тихонравов Н. Памятники отречённой русской литературы. Т. I. СПб. 1863, стр. 32-78. Англ. перевод: The Apocalypse of Abraham. Ed. with a Transl. from the Slavonic Text and Notes by G. H. Box, M. A. London. 1919.

[39] Орлов А., проф. Подобие небес. Азазель, Сатанаил и Левиафан в иудейской апокалиптике. М. 2016, стр. 352‑353.

[40] Цит. по: там же.

[41] В данном случае пользуюсь англ. переводом (но с учётом того, что речь идёт скорее всего об одном и том же существе): “…they were parted on one day and cast, the one into the abysses of the sea, and the other unto the dry land of the wilderness”. – The Book of Enoch. Tr. by R. H. Charles, 1917.

[42] См.: Грейвс Р., Патай Р. Иудейские мифы книги Бытия. М. 2002, стр. 63.

[43] См.: Орлов А., проф. Подобие небес, стр. 356-357.

[44] Pirke de Rabbi Eliezer. Ed. G. Fiedlander. NY, 1965, p. 63-64.

[45] Текст: Апокрифические Апокалипсисы. Пер. М. Витковской, В. Витковского. СПб. 2000, стр. 141-155; Мильков В., Полянский С. Космологические произведения в книжности Древней Руси. Часть II. Тексты плоскостно-комарной и других космологических традиций. СПб. 2009, стр. 598-603.

[46] См.: Голубиная книга. Русские народные духовные стихи. XI-XIX вв. М. 1991, стр. 41; Федотов Г. Стихи духовные. Русская народная вера по духовным стихам. М. 1991, стр. 69.

[47] См.: Орлов А., проф. Подобие небес, стр. 357-358.

[48] Вавилонский Талмуд. Бава Батра, 75а.

[49] См.: Грейвс Р., Патай Р. Иудейские мифы книги Бытия. М. 2002, стр. 65-66, 112.

[50] Очевидно, это тоже долевитский компонент космогонии, поскольку змея в Торе считается нечистым животным, поэтому вкушать мясо змеи и даже дотрагиваться до неё недопустимо (Лев 11:29-31, 43-46). Для израильтян было спасительно взирать на повешенного Моисеем в пустыне змея только в смысле одобрения его магического убийства, как и впоследствии толпа иудеев одобрила перед Пилатом предание на казнь Иисуса, нисколько не почитая Его Самого.

[51] Вопреки устоявшемуся мнению, данная литература была создана не позже II-I вв. до н. э. (а вовсе не после Р. Х.). Во II-й книге Еноха (слав.) “два духа летят в образе двух птиц – один подобен фениксу, а второй халкедре”. В Апокалипсисе Баруха (III Варух) птица феникс летит вместе с Солнцем, принимая его лучи в виде языков пламени, её рождают огненные крылья, она – хранитель вселенной; питается эта птица манной небесной. – См.: Апокрифические апокалипсисы. Пер. и комм. М. и В. Витковских. СПб. 2000, стр. 148.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s