Философ В. В. Розанов — провозвестник ариохристианства в России

rozanovРусский философ В. В. Розанов (1856-1919) впервые в России в начале XX века озвучил идеи, очень близкие к ариохристианству. И в этом направлении, хотя голос его остался одинок в гомоне верующих юдофилов, он сделал немало. Во-первых, вопреки учению православной церкви, он категорически отверг какое-либо иудейское происхождение Иисуса Христа. Во-вторых, он отметил арийский дух Евангелия, который, по его мнению, не имел ничего общего с семитическим, тем самым провозгласив христианство арийской религией с арийскими корнями. В-третьих, он поставил под сомнение т. н. «мессианские места» Ветхого Завета в их мнимом отношении к Спасителю, а также четко сформулировал ариохристианское учение о том, что Небесный Отец Иисуса не был Иеговой, богом Израиля. В-четвертых, он вступил в конфронтацию с православными ревнителями и духовенством, которые доказывали иудейство Иисуса Христа на основании учения юдоправославной церкви и испорченных иудействующими Евангелий. В своей статье В. В. Розанов открыто размежевывается с православием, чтобы утвердить веру в арийского Христа. И это наиболее важно отметить для тех, кто еще питает какие-то очень глупые иллюзии насчет совместимости с юдоправославием ариохристианских доктрин. Не без иронии приводя в конце статьи цитату из Григория Богослова, философ намекает на то, что от учения юдоправославных «святых отцов» следует отказываться, чтобы обрести кратчайший путь к спасению.

 

Был ли Христос евреем по племени?

Необычайный этот вопрос, который по внешним условиям печати еще год назад не мог бы быть обсуждаем в нашей литературе, в настоящее время свободно обсуждается в одной переводной книжке: «Явление Христа» Гаустона Стюарта Чемберлена, и — terribile dictu![1] — в № 28 и 29 «Церковного Вестника» ортодоксальнейшим из ортодоксальных преподавателей Петербургской дух. академии и вместе протоиереем Евг. Аквилоновым. Но прежде всего два слова о самом вопросе и уместности его.

Положим, в официальных изданиях Евангелие переплетается вместе с книгами Ветхого Завета, в один переплет, и на переплете этом обычно делается золотым тиснением изображение креста. Так что всё имеет вид «одной книги», «одного учения», «одного происхождения». Но если из этого переплетного впечатления, лениво данного официальной властью, углубиться в предмет, то представится множество непонятных вещей. Напр., непонятно, отчего же Савл, до путешествия в Дамаск бывший «ревностным иудеем», т. е. ревнителем книг Ветхого Завета, «гнал Церковь Христову, входя в домы и влача мужи и жены христианские и предая их в темницу», а после принятия христианства так же точно стал гнать, но уже иудеев и весь вообще ветхозаветный закон, установленный в тех книгах. Если есть «Савл» и «ап. Павел», если было «обращение», то как же говорить, что «Евангелие» и «книги Ветхого Завета» одно и то же, без перелома, без антагонизма и вражды! Просто дико! Ну, тогда не нужно перелома, неоткуда взяться обращению… да и вообще неоткуда взяться началу новой эры, нового летоисчисления!! Павел ли не постигал, что такое книги Ветхого Завета? Павел ли не постигал, что такое христианство? Но его преемники, без его правды, без его горячности, все переплели «в один переплет» и благочестиво уснули, положив головку на этот переплет и как бы никогда не раскрывая его и не вчитываясь и не вдумываясь в страницы текста, действительно совершенно разного вначале (Ветхий Завет) и в конце (Новый Завет).

Взволнованность, горячность, язык нетерпеливый и пламенный, сжатый грозящий или ласкающий, почти улащивающий, — вот колорит Ветхого Завета, даже в законодательных его частях, даже где идет дело об архитектуре (описании Скинии). Не говоря уже о пророках… И — тишина. Это в Евангелии: такого небесного покоя, даже при изложении самых страшных событий, каковы страдания Христа, такого ровного изложения, невозмущенного повествования мы не найдем ни в одной человеческой книге. Слово Евангелия вообще чудо и тайна, и почти средоточием этого чуда нужно признать особенный тон языка; тон отношения повествователя к повествуемым предметам и к читателю, равного которому, параллельного с которым мы ничего не найдем в литературах человеческих. Тут невозможно переложение, Евангелие нельзя перелагать, переиначивать, сокращая или разжевывая: и все так называемые (учебные) «Истории Нового Завета», как и книжки от Ренана до Фаррара, сантиментальные и мелкие, суть религиозные кощунства и художественные безвкусицы. Такого простого, кроткого, целостного, прозрачного до дна и высокого до звезд изложения нет и не было.

Да, но это характерно арийская речь, во всяком случае не семитическая, не эта крикливая и патетическая, с румянцем на щеках и сверканием глаз речь. Вот в чем дело. И Евангелие, переданное на разных языках, славянском, русском, греческом, латинском, при всей абсолютной точности переводов, заимствует оттенок из духа этих языков, и на читающего ложится не совершенно тожественным впечатлением. Например, латинская речь, с её повелительными герундиями и супинами на «um», чему нет подобного в других языках, придает и Евангелию этот сильный волевой характер, эти оттенки чего-то непременного в будущем. Таково влияние обволакивающего языка. Но еще сильнее влияние строя души, например арийской или семитической: и, «воплощаясь», божественный глагол — одни и те же истины — воплотились бы иначе через семитическую кровь, темперамент, нежели через кровь и темперамент арийские.

Таков наш личный взгляд, весьма естественный. С глубоким волнением поэтому начал я читать названное исследование Гаустона Стюарта Чемберлена. Но прежде всего два слова об этой маленькой, изящной, многодумной книжке.

На протяжении немногих месяцев вот уже второй раз попадается мне книга (первая: «И. Н. Ц. И.» Розеггера), написанная с бесконечной любовью и благоговением ко Христу, но стоящая совершенно вне Церкви. Большое предостережение для духовенства, не только нашего, но и лютеранского и католического: еще немного времени пройдет, и если это духовенство не вернется к жизни, не пропитает своё слово и все отношения свои к религиозным предметам личным сердечным чувством, своим личным умом, личною пытливостью и любовью, то руководство религиею общества окончательно будет им потеряно. Общество явно не хочет более трафаретов, не хочет стереотипов, не хочет этих закапанных воском и замазанных деревянным маслом старых поучений, где в каждой строчке сквозит «я», «я», «я» духовенства и ни капли любви к Богу, ни луча религии.

Когда-то мне случилось войти в мастерскую золотых дел мастера: каким-то камнем, гладким и блестящим, он тёр почерневшие от времени, заношенные и страшно некрасивые «оклады» икон. «Оклады» (ризы) так и вертелись в руках его; но, правда, где он почистил, выходило блестяще и красиво. Он думал о своем камне и думал о металле. Разговаривал со мной, рассказывал про своё мастерство, а с которого образа была снята которая рама, и где тот храм, откуда принесен он, и что там за лица, и как молятся этой иконе, его не интересовало. Просто не нужно было. С этим мастеровым я всегда сравниваю наших «духовных» писателей, которые так же чистят оклад церковный, но только словом, а не камнем: и слово это так же бездушно, как камень, и чувствуется, что им просто не нужны и не интересны все эти небесные вещи, которые они чистят, но уж нельзя, такое ремесло. Таков их дух или, точнее, таков умерший в них дух, умершее вдохновение: и как это сказывается в стиле, каком-то общем, безличном, у Ивана, как у Петра, и у всех Петров, таком же, как у всех Иванов.

Новое внимание, новый внимающий всегда найдет в предмете что-нибудь такое, чего раньше никто не замечал. Так, в книжке Чемберлена мы нашли замечания, каких ни у кого не замечали. Например, приведя слова Спасителя: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня; ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим. Ибо иго Моё благо и бремя Моё легко», — он говорит по поводу их, что главная сила слов Христа заключается не в прямом и материальном смысле их, так сказать, — в «тексте» их, а в каком-то побочном веянии, от них идущем, от неизъяснимой их прелести, очаровании. Мы видим цветок: он мал; но далеко несется благоухание его. Вот это «далеко несущееся» всегда соприсутствует словам Христа:

«Подобно тому, как звук голоса дополняет то, что мы знаем из черт лица, из поступков человека, прибавляя что-то неуловимое, непередаваемое, самую суть его личности, так и тут нам кажется, что в этих словах Христа мы слышим Его голос: что Он сказал в точности, мы не знаем, но какой-то несомненный, незабвенный звук поражает наше ухо и оттуда проникает в сердце».

И много таких заметок, отвечающих ожиданиям религиозной души найдет в этой прекрасной книжке читатель. Обратимся теперь к самой интересной части книги, к научному обоснованию того, что Иисус Христос не был евреем: не правда ли, весть поразительная?!

Чемберлен устанавливает положение о нееврейском происхождении Иисуса Христа только в евангельской части, основываясь на исторических и географических данных. Но проф. Аквилонов более осторожно и вместе очень основательно предпосылает этому утверждению другое, библейское: чистым евреем не был и пророк и царь Давид, «в роде которого должен был появиться Мессия». Каждому понятна связь этих двух тезисов, и как опасно было бы утвердить первый из них, не утвердив второго. Подтверждая цитатами из книг Ветхого Завета и из новых ученых каждую строку своего текста, он говорит:

«Пророк и царь Давид был гораздо менее иудеем, нежели как это обыкновенно допускается. Несомненно, прабабка Давида, Руфь, — моавитянка[2]. Не имеется такого же буквального свидетельства Библии об иноземном происхождении и Давидовой матери, зато неоднократное указание на «меньшего сына» Иессеева, отрока «белокурого, с красивыми глазами и приятным лицом»[3], подкрепляемое таким важным обстоятельством, что Вифлеем располагался в стране, густо населенной Амореями, наводит на мысль об аморейской родословной жены Иессея. Описанная Библией внешность отрока Давида, если только доверять авторитету Вирхова, — явление, никогда не встречающееся среди евреев и уроженцев сирийской группы. Весь склад душевной жизни Давида, его необыкновенно впечатлительный, нежно-женственный характер, его вольные и невольные ошибки и всегдашняя готовность раскаяться в них, никогда не покидавшие его смирение и великодушие, выдающаяся храбрость до пренебрежения личной безопасностью, подчас ярко выражаемое пристрастие к филистимлянам и заметное равнодушие к своим израильским подданным[4] — все эти качества решительно выделяют Давида из ряда других израильских героев и довольно близко роднят с людьми иного племени. Во всяком случае занимающий современную библиологию вопрос, не был ли Давид на половину или на три четверти Амореем, родился не в какой-то досужей фантазии, а имеет глубокий raison d’etre. Наследник Давидов Соломон произошел от матери хеттеянки[5], чем и объясняется его претившая подданным политика».

Переходя к евангельской части темы, к рождению Иисуса Христа, проф. Аквилонов вполне следует Чемберлену, и потому мы будем заниматься только последним.

Всеобщее убеждение европейцев — русских, французов, немцев, англичан, — что Христос был евреем, так как родился в еврейской стране, от еврейских родителей и исповедовал Моисеев закон, — совершенно аналогично тому, без сомнения, всеобщему же убеждению жителей Канады или Пиренейского полуострова, незнакомых с подробностями русского существования, что, напр., Никон, преобразователь русского богослужения, родом из Нижегородской области или Джапаридзе, бывший член русской Гос. Думы, родом из Кутаисской губернии, — все областей русских и православных — оба были славянского происхождения, русскими по рождению.

Так думают и не могут иначе думать жители Пиренеев, Альп, вообще всего цивилизованного мира, кроме редких знатоков России, вроде Леруа-Болье или Рамбо, которые знают, что первый был мордвин родом, а второй — грузин, — единицы мелкие и миру неизвестные, так сказать не мечущиеся в глаза при мысли о каком бы то ни было событии или лице русской истории. Общее охватывает собою частности, которые в нем меркнут. Затем это общее («еврейская страна»; «еврейская религия») вошло в учебники и с ними во всеобщее, с детства повторяемое убеждение. Между тем как «субботники», «иудействующие» есть и между коренными русскими. Не различают религии Моисеева закона от крови отцов Авраама, Исаака и Иакова (еврейство) и, зная, что Моисеев закон исповедовался Иисусом Христом и матерью его равно как Иоакимом и Анною, родителями св. Девы из Назарета; не обращают внимания на то, что сам-то Назарет находился вовсе не в Иудее, населенной двумя коленами, составлявшими в эпоху независимости еврейского народа правоверное и чистое по крови Иудейское царство, а в Галилее, области, лежавшей на месте павшего за 720 лет до P. X. Израильского царства, в каковой евреев вовсе не осталось нисколько, не осталось до такой степени, что хотя эти жители Галилеи исповедовали Моисеев закон и даже были фанатично ему преданы (как и русские «иудействующие», даже фанатичнее евреев в их законе, — как мне передавали евреи) (тут В. В. Розанов, конечно, перебарщивает. Далеко не все Галилеяне исповедовали иудаизм, как сам же он констатирует ниже, а даже если исповедовали, то совсем не являлись ревнителями этой веры, в чем постоянно как раз обвинялись «чистокровными» иудеями – примеч. ред.), но до такой степени были чужими по крови подлинным иудеям, что последние, соблюдая чистоту крови Авраама, Исаака и Иакова, вовсе не вступали с ними в брачные связи! Иисус Христос родился в области и в племени и в семье не только «может быть, не иудейской», но наверное, бесспорно не иудейской! Вот факты этой истории и географии:

1) Галилея, от слов «Gelil haggoyim», буквально означает «языческую область», выражение, оставившее свой след и в Евангелии, где упоминается о «Галилее языческой». Это областное название возникло оттого, что уже за много веков до P. X. здесь только местами и изредка сохранялось поклонение Иегове; масса населения почти непрерывно поклонялась языческим божествам соседних народов. Это происходило от 2-й причины:

2) Географически Галилея, отделенная от Иудеи Самарией, была вообще мало связана с нею и с Иерусалимом. От Генисаретского озера пролегала дорога в Дамаск, которою из Галилеи было ближе и удобнее проходить в Тир и Сидон, столицы Финикиян, чем в Иерусалим.

3) Уже Соломон подарил Тирскому царю Хираму 20 галилейских городов этой «языческой страны» в вознаграждение за строительный материал, присланный им для Иерусалимского храма. Но города эти были малолюдны, и поэтому он переселил сюда многих жителей из своей области. Это первая волна не-евреев, хлынувшая в Галилею.

4) При наступившем, по смерти Соломона, разделении престола Давида на царство Иудейское (колено Иудино и Вениаминово с гор. Иерусалимом) и на царство Израильское (Галилея), обнимавшее остальные 10 колен, последнее, получив себе от Иеровоама культ двух тельцов, воздвигнутых в Вефиле и другом городе, окончательно прервало связи с Иудеей, с Иерусалимом и культом Иеговы.

5) В 720 г. до P. X. ассирийский царь вторгся и разрушил Израильское царство (Галилею), уведя всё население в плен и рассеяв его по областям и городам своего необозримого царства. Смешанное и дотоле, и почти сплошь языческое, оно в последующем полутысячелетнем рассеянии не имело (в религии) никаких препятствий не смешиваться с теми племенами разносоставной ассирийской монархии, среди которых жило. Возможно, хотя мало вероятно, что где-нибудь сохранилась беспримесная израильская кровь; несомненно, что гомеопатическими долями она осложнила кровь других семитов, арийцев (особенно персов), хамитов и туранцев. Но главная сторона не в том, что случилось с израильтянами, а в том, что на места их, в их полную область (Галилея) было вогнано ассирийским царем население из других, преимущественно отдаленных и чужеродных, областей его. Следующий эпизод, наивно переданный в Библии, указывает, что в Галилее не было оставлено ни одного еврея. Когда чужестранцы пришли в эту опустошенную землю, то размножившиеся здесь до чрезвычайности хищные звери поедали скот у колонистов и их самих; в отчаянии эти суеверные люди приписали бедствие тому, что на них гневается за завладение не своею землею какой-то туземный бог, которого нужно умилостивить жертвами, т. е. первоначальный бог этой страны (Иегова). Они решились на умилостивление, но не было никого тут, кто мог бы их научить, какой это бог и как ему поклоняться. Тогда они послали к своему ассирийскому царю, единоверному единокровному, посланцев с просьбою, чтобы он отпустил им из плена израильского священника для наставления в существовавших здесь ранее религиозных обрядах и законах. Просьба была исполнена, и присланный еврейский священник сообщил им формы Моисеева культа, — который, как прозелиты, новообращенцы, они приняли с чрезвычайною ревностью. Однако, несмотря даже на Моисеев закон, подлинные евреи из Иудейского царства, в силу неизменной исторической тенденции потомства Авраама, Исаака, Иакова к сохранению несмешанности своей крови, под страхом религиозного преступления не вступали с ними в брак.

6) Много времени спустя, когда уже Ассирийское царство в свою очередь пало и из выселенцев галилейских многие могли вернуться обратно на Родину, хотя бы и не имея в своих жилах уже чистой крови, один из Маккавеев, Симон Фасси, после удачного похода на Сирию собрал всех евреев, находящихся в Галилее, и убедил их эмигрировать в Иудею.

7) В эпоху Иисуса Христа иноплеменность Галилеи в отношении евреев была так несомненна и общеизвестна, что когда Ирод Агриппа, построив город Тивериаду, предложил туда переселиться, между прочим, нескольким еврейским семьям, то не мог склонить к этому никого (Гретц: «Ист. евреев», I, 568).

8) Во время Иисуса Христа еврейский язык был только языком Св. Писания; вымер; на место его в живом говоре употреблялся арамейский язык как в Иудее, так и в Галилее. Но галилеяне говорили на нем со столь странным акцентом, что на улицах Иерусалима это возбуждало смех, а в храме (точнее, в синагогах – примеч. ред.) им было запрещено публично читать Тору (Пятикнижие Моисеево). В Евангелии и записано, что во дворе первосвященника служители сказали ап. Петру: «Речь твоя обличает тебя» (т. е. «ты не иудей»). По Ренану и Макс Мюллеру, особенностью галилейского выговора было то, что галилеяне по устройству голосового аппарата не в состоянии были выговаривать многочисленных гортанных букв, присущих еврейскому языку и равно всем семитическим, т. е. что они были даже не семиты!! Только в подробностях узнается дело: в индоевропейских языках для гортанного придыхательного h есть только один звук, тогда как в семитических языках пять разных звуков. Напротив, семитические языки бедны язычными звуками (г — у евреев, r — в индоевропейских): и как евреи испытывают непреодолимое затруднение в выговоре этих не существующих у них язычных звуков, так индоевропейцы и галилеяне вместе с жителями Назарета, родины родителей И. Христа испытывали неодолимое затруднение в выговоре этих семитических, этих еврейских гортанных!

Впечатление получается поразительное.

Оно поддерживается тем, что население Галилеи отличалось совсем другим характером, нежели иудеи: чрезвычайно смелое, иногда случалось — воинственное, немеркантильное, не знавшее практических уловок в приспособлении к чужому владычеству, вообще к иностранцам, оно выделялось непрестанными порывами к идеализму, к свободе, к культуре. Так, Чемберлен приводит девиз одного из вождей их еще во времена Помпея и Цезаря: «Един Бог — владыка, смерть — нипочем, свобода — всё!» Греческое население густыми потоками уже давно вливалось в Галилею, без упорства принимая иудейскую веру; так, в лице Птолемеев они без всякого упорства, без перелома приняли многобожие египтян. Далее Чемберлен говорит:

«О женщинах галилейских неоднократно упоминается в Св. Писании: они славились особенной, только им свойственной красотой. Христиане первых веков рассказывают, кроме того, об их необыкновенной доброте и предупредительности к людям других вероисповеданий, в противоположность надменно-презрительному обращению истых евреев».

Как сюда подходят типы евангельских женщин! Вспомним Марию Магдалину, Марфу, вспомним слова Иисуса Христа, обращенные к хананеянке, т. е. женщине не только не еврейской крови, но и не Моисеевой религии: «Истинно, истинно говорю вам — и в Израиле не нашел Я такой веры, как в ней!» (здесь В. В. Розанов ошибается, так как эти слова были сказаны другому лицу – примеч. ред.) Вообще тогда сразу становится понятным, отчего все сцены евангельские, такие спокойные, ясные, не взволнованные, не мятущиеся, как это везде, решительно везде, мы находим в книгах Ветхого Завета, действительно суть типично не еврейские бытовые сцены, не еврейские бытовые картины. Вся речь евангелистов не еврейская, хотя Евангелия и были написаны (первоначально) на арамейском языке людьми Моисеева закона, но уже не единоплеменниками пророков и вообще всех написателей всех еврейских ветхозаветных книг (истые евреи)! Вот разница, вот загадка! Прибавлю личное, за много лет до чтения Чемберлена образовавшееся у меня впечатление, которое я не рисковал кому-нибудь сообщить.

Да, Евангелия вовсе не семитические книги! Они не только не приняты нигде у семитов, отвергнуты всеми семитами, арабами, евреями и, напротив, усвоены арийцами, но как будто их и написал ариец: арийский дух, арийская кровь.

Чуть-чуть косвенно это выражено было мною в 1891 г. в статье (и потом книжке) «Место христианства в истории»: «О родственности христианства именно с арийским духом», этим ясным и спокойным духом, не имеющим ничего в себе из семитической нервности и «ярости». Сам Бог Библии, Иегова, — непрерывно «яростен»; «яростен» и потом нежен, и затем опять яростен без третьего, без спокойствия. И когда Иисус говорит об «Отце Небесном», он говорит не об Иегове евреев, который говорит о себе сам, что он топчет народы и кровь человеческую, как винодел топчет в чанах виноградные ягоды, и красный сок их обливает ему ноги. Ничего подобного в Евангелии, совсем другой дух!

И евреи поэтому-то и кричали: «Наш Иегова не имеет сына!»

Иисус и не был сыном Иеговы, а «Божий», сын «Небесного Отца», всемирного, а не еврейского, не племенного семитического.

Как много разгадок разгадывается. Сам Чемберлен делает только штрих по теме: на самом деле из клубня этого развивается совсем другой смысл всемирной истории! Иной, чем как видел его Боссюэт, бл. Августин, да и наши соотчичи и современники. Недаром многие (и Чемберлен) уже давно отмечали, что некоторым изречениям Христа есть тоны, есть мысли, созвучные то там, то здесь в арийских священных книгах; есть такие мысли в «Сутрах», у Будды, у Зороастра, тогда как у пророков и Моисея ничего созвучного не найдем этим индусским или персидским изречениям, тонам, душевной музыке. Становится понятна неумолимая распря между иерусалимлянами-иудеями и галилеянином-Христом; распря какая-то первоначальная, из каких-то элементов духа идущая; становится понятным легкое, без всяких затруднений распространение Евангелия среди германцев, кельтов, славян, да и греков и римлян; понятно, что евреи ждут «другого, своего Мессию», в законе Моисея выросший, его исполняющий, его не нарушающий Иисус, однако, не придавал исполнению этому страстной ревности, непременной пунктуальности, «единоспасительности», и одновременно в этот старый культ Он насадил, без всяких намерений, такой новый дух, от которого все переполошилось, и избранное племя оказалось «отвергнутым», неизбранные призваны были «к спасению». Так, садовник, беря старую лозу, прививает к ней малый кусок другой сладости, другой породы: и дальше растет уже не старая порода, а эта новая. Она её продолжает, она её отрицает! Она ее убила, она её оживила! Вот евреи и мы, вот Христос в истории.

Еще о нееврействе Иисуса Христа

Мысли об арийском племени, к которому по предкам и родителям принадлежал Иисус Христос, изложенные мною по книжке Чемберлена: «Явление Христа», по-видимому, взволновали многих читателей «Нового Времени», и я получил ряд писем, небезынтересных для всякого. Один священник, преподаватель богословия в университете, мне пишет:

  • «С интересом прочитал статью о нееврейском происхождении Иисуса Христа. Отсюда открываются новые горизонты на христианство, новая бесконечная и безграничная ширь религиозная. Заклубились облака на горе Преображения и слышен голос: «Се есть Сын Мой возлюбленный — в нем благоволение всем». Из клубня арийского источника христианства развивается совсем другой смысл всемирной истории, культурного творчества, религиозных прозрений, нравственных убеждений».

Читатель видит, что священник этот сохраняет всю силу христианского и религиозного убеждения и между тем радуется этой мысли о несемитическом рождении Иисуса Христа, открывающей столько новых горизонтов. Действительно, сам Чемберлен не сделал выводов из своего тезиса и вообще не делает никакого приложения этой важной и теперь очевидной истины о нееврейском происхождении Евангелия и христианства: тогда как отсюда перестраивается вся история, евреи перестают быть каким-то первым и основным этапом её, на котором европейская цивилизация есть будто бы только последующая надстройка. Между тем так именно созерцали и так писали первые теоретики и конструкторы всемирной культуры, бл. Августин и Боссюэт, и по примеру их почти все мыслители с религиозной окраской: еврейство есть «А», христианство есть «Б». Между тем оказывается, что христианство есть самостоятельное «А», и еврейство отпадает в уединение и провинциальность множества ханаанских культов. И тогда понятно становится как то, что они вечно впадали в эти культы Ваалов, явно не умея отличить их от национального своего Иеговы, — так и то, что даже самый храм в Иерусалиме был для них построен художниками, присланными тирским царем Хирамом, поклонником именно Ваала и Астарты. Ну, пришло ли бы на ум Иоанну Калите, Иоанну Грозному или Александру Благословенному, воздвигая храмы Успению Пресвятой Богородицы, или Спасителю, или Василию Блаженному в Москве, вызывать для этого турецких или китайских мастеров, мусульманских и языческих, вообще иноверных?! Кощунство, невозможность!! Особенно, если принять во внимание специальную ревность «о Иегове» евреев, в том числе и Соломона, который нисколько не был в юности вольнодумцем в вере отцов. Очевидно, если бы финикийские религии и религия Иерусалима были не отпрысками одного чего-то, как штундизм, баптизм, старообрядчество, католичество и православие суть ветви и отпрыски единого христианства, а были бы разными религиями, религиями разного корня, — то в таком случае руки финикиян, приложенные к постройке храма в Иерусалиме, прямо сквернили бы его, а такое допущение финикийских зодчих и даже призыв их был бы для Соломона «грехом». Да и Бог, «Бог Израилев», не принял бы Дома Себе, будь он построен нечистыми руками, как бы для нас «жидовскими» или «языческими». Допустим ли мы евреев строить себе храм? Допустим ли татар? Вот вопрос, которым решается в утвердительном смысле тезис о единстве всех ханаанских культов, включительно с иерусалимским. Все это были «братцы», «родненькие»: хотя и ссорились так жестоко, кляли друг друга, как православные со старообрядцами, католики с лютеранами. «Царица Шабас» еврейских легенд, «Шехина» их Талмуда, т. е. их как бы «отцов Церкви», есть, очевидно, параллель и повторение «Небесной Царицы», «Небесной Владычицы», как именуется в Библии и у Геродота «Астарта» финикийских городов Сидона и Тира. От этого статуя Астарты и вносилась по временам прямо в иерусалимский храм, без всяких его приспособлений и переделок для этого. Но раз христианство открывается и даже противополагается Библии, нет уже никаких препятствий приурочить весь ветхозаветный, нам чуждый, специально семитический культ к этой подлинной его родине, подлинному источнику. Кстати, «Иеру-Салим» повторяется даже на надписях финикийских монет: и финикияне называли свою митрополию «Иеро-Тирос», «Святой Тир». Какое сходство даже в мелочах! Читайте у пророка Иезекииля слова бесконечной нежности и любви о Тире, где он называется «возлюбленным сыном Божиим», «Святою Горой» (достаточно вольная личная интерпретация В. В. Розановым на основе Иез. 28:13-14 – примеч. ред.), и называется так через пророка самим Иеговою. Вот несколько простых истин, которые закрывает ладонями, но бессильно, наше духовенство от простецов-читателей.

Зато же эти читатели и путаются со своими мыслями. Мне пишет другой корреспондент:

  • «По поводу книги Чемберлена вы развиваете лютеранство, говоря, что Иисус Христос был не еврей. Разве мало неправды на Руси, что вы желаете быть автором еще одной ереси, так как ересью правильно называть всякую неправду об Иисусе Христе. Родители Пресвятой Девы Марии, Богородицы, были чистокровные евреи, от архиерейского и царского рода; следовательно, и Иисус Христос был чистокровный еврей».

Остановлюсь на минуту. У евангелиста Матфея в известной родословной Иисуса Христа исчисляется родословное древо вовсе не Девы Марии, Матери Иисуса, а только исключительно Иосифа, которому она была обручена. Предлагаем автору заглянуть в Евангелие. (Однако, юдоправославная церковь учит, что Мария тоже являлась иудейкой – примеч. ред.) Он продолжает в письме:

  • «Моисей, пророчествуя об Иисусе Xристе, сказал евреям, что Бог воздвигнет вам из рода вашего, от вас, из среды вашей — пророка: того послушаете» (мои курсивы)… (в ориг. послушайтепримеч. ред.)

Но ведь евреи именно не послушали Иисуса Христа: не явно ли, что в этих словах Моисея не только не говорится об Иисусе Христе, но говорится о чем-то совершенно Ему противоположном, об одном из страстных националистов-пророков, может быть, об Исайе, об Иезекииле, об Ездре? (В контексте Втор. 18:15-22 «пророк» является собирательным понятием всех будущих пророков Израиля, а не какого-то одного, посему это место не является мессианским. Здесь В. В. Розанов абсолютно прав. – примеч. ред.) О ком угодно, только не о Христе, которого евреи не приняли, распяли, отвергли и… погибли через это сами. Но автор, так сказать, глух не своей глухотою, слеп не собственною слепотою: действительно, в несчастной нашей богословской литературе, по стопам александрийских книжников II, III, IV веков, все такие темные, безличные, общие указания пророков зачислены в так называемые «мессианские места», будто бы имеющие отношение к Иисусу Христу.

  • «Родословие Иисуса Христа, — продолжает автор письма, — сына Давида, сына Авраамова, служит тоже самым твердым доказательством того, что Иисус Христос был чистокровный еврей. Пророк и царь Давид, как и отец его Иессей, были чистокровные же евреи, — прежде всего потому, что Бог обещал Аврааму, что «из его племени воздвигнет Того, Который спасет парод Израильский», т. е. воздвигнет Спасителя. Если обещал, то полностью. Племя Авраама, конечно, не до последнего человека было чистокровное, но Спаситель, очевидно, согласно обещанию Бога Аврааму, принял вочеловечение от чистой крови еврейской».

И здесь, очевидно, слова: «Тот, который спасет Израиля», ни малейшего отношения к Иисусу Христу не имеют, ибо не принявший его Израиль погиб исторически, религиозно и всячески: неужели это не очевидно?! Что касается родословия, то текст Евангелия говорит о родословии Иосифа, плотника из Назарета, который не имел отцовства к Христу. А о родословии Св. Девы Марии нигде в Евангелии не говорится. (К сожалению, В. В. Розанов не объясняет, зачем тогда были вписаны в Евангелия эти родословные по Иосифу. Ариохристиане считают их фальсификацией, вставленной иудействующими на позднем этапе редактирования Евангелий – примеч. ред.)

Чтобы покончить с «мессианскими местами», заметим, что все они суть национально-пророчественные места, говорящие о будущей славе, но именно только Израиля, или Израиля во главе всех остальных народов, о «спасении» — об «избавлении» — но опять же Израиля, о «законодателе» — но только для него одного или для него и всех народов, насколько они подчинятся ему. К Иисусу Христу всё это, очевидно, никакого отношения не имеет, ибо с Него-то и началось глубочайшее разделение между Израилем и остальными (арийскими) народами: так что уже «слава», «закон» и проч. для одного народа есть «бесславие» и «беззаконие» для другого, в другом. Но автор, ослепленный семинарскими книжками, ничего этого не видит.

Автор кончает упреком, и сколько таких несется по адресу «иносословных» людей, не из духовного сословия, решающихся говорить о религиозных предметах:

  • «Наш философ Соловьев, вследствие самомнения, обратился в католика (ничуть!!) и предпочел католичество, отступившее во многом от истины, православию; Лев Толстой по той же причине гордости духа и самомнения мало-помалу совсем отделился от Иисуса Христа (??) и отвергнул Бога (??), — вообразив, что мёртвое, материя, создало на земле всё живое и человека; надо опасаться, что по той же причине и вы отступите от православия и перейдете в лютеранство. Искренно желаю вам укрепляться в православной вере, не руководствуясь мнениями ни лютеранина Чемберлена, ни профессора дух. академии Аквилонова, у которого, без сомнения, меньше кротости, чем у царя Давида, а самомнения более, чем у многих знатных и сильных царей Израильских.» — Читающий «Новое Время».

Конечно, если сливать «православие» с тем, «чему нас учит наше духовенство», чему оно «показывает пример» и проч., то я давно уже «не православный». Увы, духовенство наше, несмотря на все «присущие ему благодатные дары», несет всё те же недостатки и слабости, какими страдает общество с прибавлением грубости и такой каменной самоуверенности, вседовольства собой и своим умственным достоянием, от каких обыкновенные люди всё-таки избавлены. В статье о нееврействе Иисуса Христа я коснулся этих сторон современного нам духовенства и тоже, должно быть, от читателей «Нового Времени», получил два живейших на это отклика. Один ограничился справкой из св. Григория Богослова о современном ему греческом духовенстве, очевидно предлагая в параллель наше время и наших духовных. Справка в самом деле любопытна. Вот, что Отец Церкви пишет об исключительных обладателях «благодати» и «строителях Тайн Божьих», как они себя именуют:

  • «Страшный, изрытый пропастями овраг — это мы, т. е. наше, забывшее чин свой, сословие. Мы — врачи немощей и в то же время мертвецы, заражающиеся непрестанно новыми и новыми недугами; мы путеводители по стезям стремнистым, по которым никого еще не водили, даже и сами мы по ним не ходим; мы, не последовать которым — правило самое короткое и вместе урок, всего прямее ведущий ко спасению» (Григорий Богослов. «Творения св. Отцов», том 6, стр. 6).

Так красиво, выразительно и больно я не сумел бы написать.

Публикуется по: Розанов В.В. Собрание сочинений. Около народной
души (Статьи 1906-1908 гг.). М. Республика. 2003, стр. 60-71.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Страшно сказать! (фр., лат.).

[2] Моав, сын Лота и старшей его дочери, происходил не от Авраама, родоначальника евреев.

[3] Первая книга Царств, глава 16, стих 12; и глава 17, стих 42.

[4] Две последние черты указал Renan: «Hist. Du people d’Israeb, t. II, p. 35.

[5] И Амореи, и Хеттеи — племена Ханаана не еврейского корня (не семиты – причем. ред.)

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s