Основание иудеохристианства. Истоки «ереси жидовствующих» (2)

i_011С первых страниц книги Деяний мы наблюдаем процесс основания иудеохристианской лжецеркви в Иерусалиме, которая была убеждена в том, что Бог послал апостолов благословить в первую очередь иудеев (3:26, ср. Рим. 1:16). Петр начинает проповедовать иудеям и тотчас обращает из них около трех тысяч (2:41), а через некоторое время еще около пяти тысяч (4:4). К этому следует прибавить еще и обращение «очень многих» левитов, последовавшее вслед за этим (6:7, 4:36). Иерусалимская община сразу наводняется евреями. А ведь среди них могли быть и «подставные лица», и доносчики, и лицемерно уверовавшие, и вообще кто угодно. Процитирую британского теолога из Йоркшира Х. Уиттакера, который предпринял очень подробное исследование книги Деяний. Он правильно уловил всю остроту момента и ту негативную роль, которую в иерусалимской общине сыграли новообращенные евреи:

«Эти агенты-провокаторы обязательно должны были быть чрезвычайно умными людьми, которые также удивительно умели маскировать свою истинную натуру. Среди фарисеев и священников не было недостатка в замечательном материале. Поэтому когда «из священников очень многие покорились вере» (Деян. 6:7), было относительно легко послать среди них одного-двух соглядатаев.

Понятно, что, поскольку огромное большинство ранних учеников было людьми относительно скромного положения и в материальном смысле, и в социальном, и по уровню образования, эти принятые в экклесию люди из высших эшелонов иудейского общества быстро добились почитания среди своих братьев и при первой же удобной возможности стали учителями и начальниками.

В результате, достаточно скоро влияние этих людей, работавших с жаром убежденности и упорством, достигло невероятной силы»[1].

Так что неудивительно, что уже по истечении недолгого времени начались проблемы и церковь Иерусалима была фактически разгромлена. Непонятно, зачем надо было «пускать козлов в огород»? Неужели ближайшие ученики Иисуса были столь наивны и у них не имелось достаточного жизненного опыта, чтобы не «рыть самим себе яму»? Всё это очень странно ввиду враждебности к иудеям самого Иисуса, который насчет них никогда не обольщался, не скупясь в отношении их на самые отрицательные эпитеты. Предательство еврея Иуды тоже должно было стать для всех уроком, но почему-то не стало.

Что касается упомянутой выше речи Петра перед иудеями в Деян. 2:14-36, то в ней можно найти много удивительного. Например, он напоминает евреям, что Иисус являлся «назореем» (22), т. е. происходил из гностической секты, настолько враждебной иудаизму и с их точки зрения богохульной, что никакой иудей с самого начала даже не стал бы вникать в суть дела[2]. Более того, Петр дает понять, что Иисус не стал Мессией при жизни, а сделался им только после смерти, взойдя на небеса (34-36). Опять же, никакой ортодоксальный иудей, тем более фарисей, никогда бы не признал такого мессианского учения, поскольку евреи имели совсем иные представления о роли своего Мессии, считая, что он будет земным царем. Чтобы такое учение получило отклик в умах иудеев, для сего просто не имелось никакой почвы. Но эта проповедь, тем не менее, была принята с «умилением сердца» без какой-либо дискуссии и возражений, всеми и сразу, что делает рассказ о ней вообще неисторичным. Зато из него мы можем понять, в каком виде начала оформляться иудеохристианская доктрина. Это своего рода «формула веры», но, конечно, она не могла распространяться среди иудеев столь открыто. Автор Деяний здесь явно преувеличивает.

Эпизод позволяет сделать важное заключение: на раннем этапе в Иерусалиме было обращено множество иудеев, которые в общине сразу получили численный перевес. Очевидно, среди них были и фарисеи, в чем можно убедиться на основании 15:5. Даже так наз. «народ», т. е. иудаисты, вообще не имеющие никакого отношения к христианам, поддерживали апостолов, когда на них воздвигало гонение руководство Синедриона (Деян. 4:21, 5:26). Иудеохристиане «каждый день единодушно пребывали в храме» (2:46), постоянно учили там прочих евреев (5:12,21,42), причем они соблюдали иудейские молитвенные часы (3:1), следовательно молились Яхве, возможно даже приносили ему кровавые жертвы и соблюдали прочие ритуалы по Закону Моисея. Иудеохристианство, очевидно, не мыслило себя в отрыве от иудаизма и храма. Это было первое основание «ереси жидовствующих».

Вскоре новообращенные «лжебратья» полностью захватили власть. Прикрываясь именами апостолов и прячась за их спинами, они создали первую иудеохристианскую Иерусалимскую церковь. По словам того же Уиттакера

«в раннюю церковь были внедрены агенты с заданием подчиниться во всех внешних проявлениях стандартам христианского ученичества, но в течение ряда лет работать над тем, чтобы либо вернуть экклесию к верности Закону, либо породить такие внутренние распри, которые смогли бы принести серьезный вред всей общине»[3].

Они исповедали не истинное христианство, не Евангелие Иисуса, а особую форму иудейского мессианства, суть которого сводилась к продолжению следования всей ритуальной части Закона Моисеева, включая обрезание, кровавые жертвы, почитание храма, соблюдение суббот – т. е. всего того, что Иисус отверг. Смерть Иисуса была истолкована в соответствии с догматом искупления, сформулированным первосвященником Каиафой: «Лучше пусть один умрет за весь (еврейский) народ» (Ин. 18:14). Язычники тоже должны были принять этот догмат, хотя он их не касался вообще. Затем стали искать подтверждения всем учениям и деяниям Иисуса в ветхозаветных писаниях (Деян. 17:11). Это получило отражение в Лк. 24:44-46, куда иудействующие вложили свои собственные воззрения, приписав их Иисусу:

«И сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному обо Мне в Законе Моисеевом и пророках и псалмах».

По учению этих иудеохристиан Иисус не был воплощением Бога, но потомком Давида, которого Бог воскресил и вознес, сделав Мессией. Эти представления были положены в основу проповеди Петра, в которой не нашлось места вере в «Сына Божьего», приписанной Петру позднее в качестве отрывка, вставленного в Мф. 16:16.

Как же Петр объяснял мессианскую роль Иисуса, если всем было очевидно, что он погиб и не стал царем иудейским? Очень просто. В другой своей речи к евреям Петр пояснил, что небо приняло Иисуса только «временно» (ἄχρι χρόνων) и следует ожидать его нового явления для «восстановления всего, что сказал Бог через уста всех святых своих пророков» к народу Израиля (3:20-21). Вдумаемся: никто иной, как сам Петр открыто при иудеях признал, что Иисус при своей жизни не исполнил ничего, что обетовал Яхве евреям! Реализация мессианских чаяний опять переносилась на неопределенный срок, а страдающим от гнета римлян иудеям предлагалось на это просто понадеяться под честное слово. Мало того, что Петр лукавил и пытался сделать из Иисуса того, кем он не являлся, так Петр еще и выставил иудеев полными идиотами. Ведь никто из правоверных иудаистов, ревнителей Торы, не верил ни в какие два пришествия Мессии. Но книга Деяний убеждает нас, что евреи якобы массово обращались в эту неслыханную ересь, стоило им только услышать её.

*     *     *

Появление Павла на этом фоне не случайно. С ним всё становится еще более интересным. Если бы апостолы собирались идти проповедовать среди язычников, то зачем понадобился Павел и его особая миссия к ним? – Это самый первый недоуменный вопрос, который возникает при знакомстве с новозаветным материалом.

Как известно, Павел иронично называл учеников круга Петра «сверхапостолами», считая, что «дела их коварны», и что «они только выдают себя за апостолов Христовых», хотя на самом деле являются «лжеапостолами» (2 Кор. 11:5-6,12-13); Евангелие, которые они проповедуют – οὐχ ἁγνῶς «нечистое» (Флп. 1:17). Павел был личным противником Петра, обвинив того в лицемерии и страхе перед обрезанными (Гал. 2:11-14). Слова Павла, сказанные по поводу этих «лукавых делателей», весьма символичны:

«Оно и неудивительно, ведь и сам Сатана принимает вид Ангела Света. А потому нет в том ничего великого, что и слуги его надевают на себе личину служителей праведности» (2 Кор. 11:14-15).

Фактически он не побоялся назвать апостолов или их посланников «слугами Сатаны» (слова «ибо таковые» явно относится к 11:5 как продолжение и развитие темы о месте Павла в апостольском чине)[4]*. И опять речь о Сатане! Мы уже знаем, кто этот «Сатана».

Но книга Деяний вопреки всему стремится представить Павла получившим рецензию иерусалимского центра и действующим якобы с непосредственного одобрения «столпов» («Петр–Иаков–Иоанн»). Это было неправдой, поскольку Павел утверждал, что стал апостолом «не от людей и не через людей» (Гал. 1:1), по сути признавая апостольство Христово только за собой. Во всяком случае он считал себя выше (ὑπὲρ) и гораздо более (περισσοτέρως) апостолов (2 Кор. 11:23). После своего избрания на служение он не считал нужным «советоваться с плотью и кровью» (Гал. 1:16). Он создает свои общины и организует в них собственную иерархию, посвящая в неё необрезанных, напр. Тита, Трофима и др. (что есть величайшее преступление, т. к. церковь уходит из-под контроля иудеев). Павел допускает много откровенно антииудейских высказываний, которые евреями могли быть расценены не просто как ересь, но и как богохульство. Павел оказывается в их глазах «отступником от Закона»[5]. Уже одно то, что Павел через своё Евангелие пытался приравнять обращенных язычников к иудеям (Рим. 10:11-12, Кол. 3:11), а также изрекал всяческие унизительные для иудейской национальной гордости вещи (напр. 1 Фесс. 2:15-16), являлось для зелотов делом нетерпимым. Он абсолютно обесценивает Тору в деле спасения (Гал. 2:16-21) и полагает, что иудеи ничем не выше язычников «во Христе» (Кол. 3:11, Гал. 3:28). Подобные «вольности» он позволял себе еще до рокового путешествия в Иерусалим (именно это вызвало тогда гнев ортодоксов, которые кричали: «смерть ему», «ему не должно жить» – Деян. 21:36, 22:22). Очевидно, позже подобная антииудейская риторика у него еще более усилилась в сторону радикального разрыва с традицией. Дж. Данн несомненно прав в своей провиденциальной догадке, утверждая, что

«Павла и иудеохристианство, сложившееся в Иерусалиме, разделяли более глубокие противоречия, чем кажется на первый взгляд»[6].

В чем же могли состоять эти глубокие противоречия?

Думается, Павел не был евреем по национальности. Он мог происходить из семьи киликийских прозелитов, при этом быть образованным эллином (не исключено даже, что с иранскими корнями, т. к. Киликия долгое время входила в состав Ахеменидского царства), впоследствии принявшим фарисейство. Павел имел римское гражданство, и не просто имел, а «родился в нем» (Деян. 22:28). Это тоже способно поддержать теорию нееврейского происхождения его предков. Прозелиты условно причисляли себя к каким-нибудь коленам Израилевым, хотя к ним по факту не принадлежали и часто не имели с ними никаких родственных связей. Павел приписывал себе происхождение от «колена Вениаминова», совершенно абстрактного и к тому времени не существовавшего. Реально тогда существовало только одно еврейское колено – Иудино, остальные (не считая левитов) давно смешались с язычниками и были ими ассимилированы, или, как говорят сами иудеи, – «пропали». Колено Вениаминово, таким образом, не более, чем символ. Кроме того, Павел, возможно, прошел некие посвящения в рамках мистериальных культов. Например, его пострижение по обету произошло в Кенхреях (18:18) – там, где был посвящен Луций Апулея. Причем, этот обет не имел отношения к иудейскому назорейству, а скорее всего был связан со спасением от бедствий на море, что было распространенным обычаем в античном мире[7]. В отношении себя Павел применял термин σοφὸς ἀρχιτέκτων «мудрый архитектор» (1 Кор. 3:10), что может служить указанием на высшее теургическое посвящение, дающее ему право посвящать других.

Епифаний Кипрский, ссылаясь на ранних иудеохристиан эбионитов, ведущих своё преемство от Иакова, сообщает очень важную информацию о том, что они считали Павла природным эллином как по матери, так и по отцу. Придя в Иерусалим и прожив там довольно долго, он по их сведениям стал прозелитом и обрезался[8].

Вслед за Епифанием иудейский ученый Хаим Маккобай

«утверждает что Павел был эллинизированным иудейским обращенным и, возможно, даже язычником, пришедшим из слоев, подвергшихся влиянию гностицизма и языческих мистериальных религий – таких, как культ Аписа, который содержал миф об умирающем-воскресающем божестве. Такие мистериальные религии в то время, как утверждает Маккобай, доминировали и сильно повлияли на мифологическую психологию Павла… Маккобай говорит, что утверждения Павла о его ортодоксальном фарисейском иудаистском образовании это ложь, потому что в то время, как для непосвященного человека они могут выглядеть аутентичными, но на самом деле они показывают его невежество в отношении еврейских писаний и еврейского Закона. Маккобай говорит, что изучение Нового Завета показывает, что Павел вообще не знал иврита, и полностью полагался на греческий текст, который ни один настоящий фарисей никогда бы не стал бы использовать, потому что греческий перевод был не совсем правильным»[9].

Павел безусловно был иудействующим, т. к. считал ветхозаветную традицию священной, но он занимал умеренную или промежуточную позицию между иудействующими радикалами, навязывающими обрезание всем принявшим крещение, и языческими христианами. Предпочтение он, однако, отдавал именно последним. Как я уже отмечал, Павел демонстративно отгораживался от остальных апостолов, прежде всего – от триумвирата «Петр–Иаков–Иоанн», всячески подчеркивал, что своё призвание и Евангелие он получил не через них, а напрямую от Господа. Иных апостолов он не видел вовсе (Гал. 1:19) и нигде не упоминает даже об их существовании. Многие имена т. н. «апостолов от 70-ти» взяты из Посланий Павла или известны по книге Деяний в связи с Павлом, хотя еще в IV в. их списка еще нигде не имелось[10]. Существование этой вторичной апостольской иерархии – весьма поздний вымысел. Но даже он задним числом попал в Евангелие Луки (10:1-2). Число 70 имеет ритуальное значение, связанное с Танахом – с числом служителей Скинии (Числ. 11:24) или, что более вероятно, соответствует числу «душ дома Иакова, перешедших в Египет» (Быт. 46:27). Последний вариант снова задействует имя Иакова, столь важное для иудеохристиан. Всё это лишний раз доказывает, что в канонических Евангелиях в качестве исторической ретроспективы получили отражение некоторые поздние события, происходившие среди иудействующих христиан.

Опасения Павла были оправданны и отнюдь не беспочвенны. Ведь слухи о происходящем в Иерусалимской церкви его наверняка достигали. В Рим. 15:30-31 он даже призывал молиться за него, «чтобы избавиться мне от неверующих в Иудее». Община в Иерусалиме всё больше контролировалась фарисействующими, а статус апостолов был более, чем непонятным. Ко времени последнего посещения Павлом Иерусалима их уже там давно не было, а на Иерусалимской кафедре восседал всё тот же Иаков. По словам Уиттакера,

«Иерусалим был битком набит тысячами иудейских братьев, почитавших Закон Моисея всю свою жизнь».

Авторитетные библеисты П. Барнетт и Л. Самни так описывают динамику иудаизации иерусалимской церкви в первые десятилетия:

«За этот тридцатилетний период иерусалимская церковь стала более консервативно еврейской, несомненно отражая подъем еврейского религиозного национализма перед лицом ухудшения римско-еврейских отношений в Иудее (Флавий. Война 2.12.1-13.7 §§223-271). Сначала в тридцатые эмигрировали эллинисты, и к концу сороковых их примеру последовали Петр (и Иоанн?) и, возможно, другие апостолы. Последний взгляд, брошенный на иерусалимскую церковь в Деян во время последнего посещения Павла, демонстрирует четкий еврейский анклав«[11].

Обращенные из язычников уговаривали Павла не ходить в Иерусалим (21:4), т. к. делать ему там было явно нечего. Но он всё равно пошел, даже несмотря на предсказание об аресте (21:11-12). Он искал правды. И что же он увидел? Придя на аудиенцию к Иакову, который сидел в окружении каких-то неизвестных «пресвитеров» (видимо, из иудеев), он дал подробный отчет о своей миссии среди язычников. Не особо вникая в дело (их это мало волновало, хотя они сделали вид, что «возрадовались»), Иаков и пресвитеры сразу же перевели разговор на другую тему и указали Павлу на «тысячи уверовавших иудеев», которые являлись «ревнителями Закона» и возмущались тем, что он не соблюдал Тору и учил этому язычников и иудеев. Иудеохристиане были вне себя из-за того, что Павел отрывал «народы» от почвы иудейской религии, а это считалось крайне вредным явлением для планов всемирной иудейской экспансии. Евреи, принявшие Иисуса, не желали отказываться от теории своей «избранности», они хотели господствовать над язычниками теперь уже через христианство, специфически переиначив его на свой лад. Вместо того, чтобы предупредить Павла о грозящей ему опасности и поскорее отправить из Иерусалима куда-нибудь подальше, Иаков и старцы посоветовали Павлу оправдаться перед иудеохристианами: принести кровавую жертву в храме и «очиститься» с группой каких-то иудеев (21:23-24). Но это не только не помогло, но и стало настоящей провокацией. Асийские иудеохристиане напали на Павла и жестоко избили его прямо в храме, причем им удалось поставить на ноги всех прочих иерусалимских иудеев (21:27-32). В итоге Павла предали на суд Синедриона (22:30), который, конечно, внимательно следил за всеми происходящими событиями и, судя по всему, был в контакте с церковью иудеохристиан, контролируя и направляя в нужное русло их деятельность через свою агентуру. На каких-то других условиях община, возглавляемая Иаковом, вряд ли могла существовать в обстоятельствах радикализации общества накануне начала Иудейской войны.

Непосредственная связь с этим инцидентом иерусалимских «пресвитеров» была очевидна, потому что они фактически подставили Павла, ибо своей провокацией с очищением в храме подвели его прямиком под суд Синедриона. Причем сами иудеохристианские «пресвитеры» не пострадали и ни в чем обвинены не были. Их никто не арестовывал и не влачил на допросы (по крайней мере по изложению Деяний).

«Когда Павла схватили и привели на суд, – пишет библеист Дж. Данн, – мы не видим, чтобы иудеохристиане его поддерживали и защищали – а ведь Иаков, по-видимому, занимал высокое положение среди ортодоксальных иудеев. Где были иерусалимские христиане? Очень похоже, что они умыли руки, предоставив Павла самому себе»[12].

Тут может быть одно объяснение: их вера совпадала с иудейской и не вызывала ненависти у «ревнителей». Последние были заранее уведомлены в преданности и верности Торе иудеохристиан, возглавляемых Иаковом. Это дает основание полагать, что Иерусалимская церковь после убийств Стефана, Иакова и Иоанна, арестов и гонений, возможно, смогла до поры до времени договориться с Синедрионом и продолжить существование на каких-то новых толерантных началах, по-видимому, предполагавших введение зарождающегося нового мессианского течения в орбиту интересов Синедриона и постановку под его полный или частичный контроль, а также наверняка и организацию «общей кассы». Грубо говоря, им было предложено «поделиться доходами», что, возможно, символизирует воровство Иуды, который духовно олицетворял собой всех иудеев (Ин. 12:6[13]). Иудеохристианство возглавили его истинные хозяева. Возможно, в лице Гамалиила, бывшего наставника Павла, нашли в Синедрионе и покровителя (Деян. 5:34-40; 22:3). Итак, за спиной первой иерусалимской церкви действительно стоял иудейский Синедрион, который, с одной стороны, стал проводить политику сионизации христианства под своим «мудрым» руководством, а с другой производить «чистку рядов», избавляясь от неугодных. Проводниками политики Синедриона как контролирующего органа являлись, судя по всему, те самые внедренные «лжебратья, которые прокрались, чтобы подсматривать (οἵτινες παρεισῆλθον κατασκοπῆσαι)». Это были агенты влияния из обрезанных фарисеев, о которых упоминает Павел в Гал. 2:4,12 и сообщают Деян. 15:1,5. А если допустить возможность того, что некий первосвященник Иаков Цадок на каком-то отрезке времени одновременно возглавлял и иудейский Синедрион, и иудеохристианскую общину Иерусалима, то в таком случае мы получим ответы на многие вопросы – в частности, почему, по словам Дж. Данна, «иудеохристиане испытывали глубокую антипатию к Павлу и тем взглядам, которые он отстаивал», так что даже отказались принять от него собранные пожертвования, чтобы не «оказалась подорвана их собственная позиция среди собратьев иудеев»[14]. Очевидно, иудеохристианские конформисты, возглавляемые Иаковом, очень заботились о своей репутации в глазах правоверных «ревнителей Торы». Барнетт и Самни подчеркивают:

«Иаков снискал значительное уважение внутри обширной общины Иерусалима. С его точки зрения как лидера мессианской общины Иерусалима, миссия Павла к язычникам в диаспоре должна была вызвать трудности в отношениях между мессианской еврейской и широкой еврейской общиной во время стремительно нарастающего религиозного национализма»[15].

Короче говоря, деятельность Павла противоречила политической платформе иудейских радикалов, готовящихся к антиримскому восстанию, так как не соответствовала национальным интересам еврейского народа в предвоенный период. Зелоты старались аккумулировать все возможные силы и поэтому христианская община терпелась в Иерусалиме только постольку, поскольку не противоречила их политическим целям. Иудеохристиане оказались заложниками этой ситуации, идя на поводу у еврейских террористов. Вопреки этому Павлово христианство не только потенциальных прозелитов из язычников отталкивало от иудаизма, но и самих иудеев отвращало от Закона, поскольку Павел учил, что надо умереть для Закона (Рим. 7:4,6), что обрезание «ничто» и больше не имеет значения (Рим. 22:28, 1 Кор. 7:19, Гал. 5:6, 6:15, Флп. 3:2), ибо «делами Закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2:16, Рим. 3:20). Удачный случай расправиться с Павлом руками иудеохристиан и соглядатаев Синедриона подвернулся как нельзя кстати.

Но действительно ли Павел так уж стремился «оправдаться» перед иудействующими за несоблюдение Закона Моисея – это вопрос тоже открытый. Дело в том, что такое его поведение полностью противоречило бы тому, что он писал в своих Посланиях, где он последовательно проводил линию, что «дела Закона» потеряли силу даже для иудеев и уже не имеют никакого значения для спасения кого бы то ни было.

Как мы могли убедиться, «очищение» вместе с четырьмя иудеями, взявшими на себя обет, не принесло Павлу никакой пользы. Так зачем, спрашивается, оно вообще было нужно? Поэтому никакой уверенности в правдивости рассказа Деяний в данном случае тоже нет. Сам Павел не упоминает этого странного визита в Иерусалим. Ученые Тюбингенской школы это

«путешествие в Иерусалим считают чаще всего литературным средством, т. е. фикцией Луки, который стремился таким образом подчеркнуть единство первоцеркви, символом которого служит имя Иерусалима»[16].

П. Фильхауер в статье «К паулинизму Деяний» излагает основания, по которым описанные в Деяниях поступки Павла противоречат его богословию:

«Если бы Павел последовал совету Иакова, то отрекся бы от своего убеждения в том, что только крест Христов имеет значение для спасения как бывших язычников, так и иудеев. Трудно также представить, чтобы Иаков, знавший Павла и его проповедь, предложил бы ему участвовать в обрядах. В Деян совет Иакова и принятие его Павлом преподносятся как совершенно естественные, а обвинения иудеев изображаются как клевета. Это хорошо согласуется с тем, что в Деян враждебность иудеев никогда не объясняется учением Павла о свободе от Закона (и соответственно обрезания). Но именно это учение и должно было служить причиной враждебности, поскольку оно сводит на нет абсолютное значение иудеев. Если изложение в Деян не является полным искажением исторической правды, то оно дает объяснение обстоятельств дела автором, который стремился показать, что Павел, говоря о Законе, никогда не говорил ничего, что могло бы задеть чувства иудеев. То же самое относится и к обрезанию Тимофея: это действие противоречит богословию Павла, но соответствует точке зрения Луки: Закон имеет полную силу для христиан из иудеев»[17].

Истина при описании этого инцидента была, как всегда, «где-то рядом»: она могла ограничиваться лишь общей констатацией имевшего место в действительности конфликта Павла с общиной Иакова.

Тексты Деяний и Павловых посланий, прошедших редакторскую обработку, живописуют несколько иную картину в отличие от того, что было на самом деле. Они всячески подчеркивают иудейское происхождение бывшего гонителя христиан (Деян. 22:3, Рим. 11:14, Филп. 3:5). И это неспроста. Даже призвание Павла происходит якобы на еврейском языке (Деян. 26:14) – языке священных иудейских писаний. Цель призвания – проповедь язычникам (Деян. 22:21). Я уже задавал вопрос, почему же для этого не хватило прочих апостолов из числа двенадцати? Теперь отвечу. По-видимому, иудействующие стремились внести в раннехристианские писания своё представление об этом. Они даже писали послания от лица Павла (2 Фесс. 2:2), так что ему порой нужно было соблюдать предосторожности, указывая на собственноручное авторство в каждом письме (2 Фесс. 3:17-18). С. Рысев подмечает следующую важную деталь:

«Имеются определенные сомнения в авторстве тех приписываемых ему писем, в которых не значится его подпись, а таких набирается немало, и среди них как раз послания к Римлянам и Филиппийцам, только в которых и говорится о принадлежности Павла к колену Вениамина»[18].

В основу мессианского догмата иудействующих было положено воззрение, согласно которому двенадцать должны были возглавлять только Ecclesia Matrix в Иерусалиме, их количество определялось числом колен израилевых. Значит, миссия двенадцати не выходила за рамки «Израиля по плоти» и с самого начала обращение язычников не предполагалось. Это занесли в тексты Евангелий, что отражено в Мф. 19:29/Лк. 22:30; Мф. 10:5-6,23; 15:24 и др. Об этом свидетельствуют многие факты – прежде всего то, что поначалу проповедь апостолов за границами Иудеи, по свидетельству книги Деяний, распространялась только на еврейскую диаспору. Но появление Павла и особенно т. н. «антиохийский инцидент» внесли настоящую сумятицу в эти планы, спутали все карты и требовали реакции[19]*.

Таким образом, дабы закрыть образовавшуюся брешь, потребовался тринадцатый апостол, он должен был иметь чистокровное еврейское происхождение по причине особой специфики миссии среди язычников. Язычники могли быть приводимы только посредством еврея, который обязательно должен их возглавить. Отсюда именование Павла «апостолом языков». В целом миссия среди язычников была одобрена даже иерусалимским руководством, которое решило извлечь из сего свою выгоду (по подсказке Синедриона?). Иудеохристианство нужно было распространить среди язычников, чтобы сделать их сторонниками иудейской революции, враждебными тем странам и народам, из которых они происходили. Это была политическая вербовка. Приняв иудаизм и обрезание в рамках мессианского учения иудеохристианства, эти язычники становились иудеями – врагами Рима и всего «языческого» мира.

Свою первую стажировку Павел провел в проповеди по синагогам (Деян. 9:20-22). В дальнейшем принципы иудеохристианского неосионизма Павел соблюдает истово: 1) признает главенство апостольского триумвирата и действует от его имени (Гал. 2:9, Рим. 15:25), 2) отчитывается перед ним за проделанную работу по обращению язычников (Деян. 21:15-20, 24:17), 3) собирает десятину и пожертвования, отправляя их в Иерусалимскую Alma Mater (1 Кор. 16:1-4, Деян. 11:29-30). Своё служение он называл «служением для Иерусалима» (Рим. 15:31). Сама миссия Павла к язычникам, благословленная «столпами», была обусловлена обязанностью собирать дань для Иерусалимской церкви – «помнить нищих», и Павел выполняет это «неукоснительно» (Гал. 2:10). Во 2-м Послании Коринфянам под «служением святым» он подразумевает сбор пожертвований новообращенными язычниками для Иерусалимского центра (2 Кор. 8:4, 9:1-15). Для крещенных язычников «святые» – это иудейская церковь Иерусалима, возглавляемая коллегией апостолов, «судей Израиля». Сами же эти «святые» выставляют себя при этом «бедняками», подчеркивая своё положение в качестве объекта для сборов. А уверовавшие неевреи ни «святыми», ни «бедными» при этом, естественно, не называются. Очевидно, всё делалось для обогащения иудеохристианской верхушки. Разумеется, ортодоксальным иудеям и саддукеям не могла понравиться такая затея, ведь по сути у них под носом создавался альтернативный Синедрион. Эта новая мессианская организация, из иудеев же в основном и состоящая, занималась не чем иным, как «возмущением» евреев и уводом финансовых потоков из-под ведения и контроля авторитетных левитских семей, занимавших руководящие должности при Храме. Иначе говоря, деньги пошли «мимо кассы». Это скорее всего и послужило настоящей причиной гонения на церковь Иерусалима, а позже преследований в диаспоре. Как говорится – «ничего личного, только бизнес». Тем не менее, продолжение деятельности иерусалимской общины после гонений, пусть в уже разгромленном состоянии, свидетельствует, как я выше подчеркнул, что с иудеями удалось как-то договориться. Община ведь не могла действовать полностью закрыто, иначе проповедь была бы неэффективной.

Совсем неудивительным выглядит тот факт, что все остальные апостолы, кроме Павла, вскоре выпадают из повествования Деяний. Они исчезают бесследно. Почему? Не потому ли, что писать о них было попросту нечего? Из канонических текстов не ясно, чем они занимались, кроме «управления» и накапливания средств для непонятных целей, попутно разъезжая с проповедью по иудейской диаспоре. Или же они были устранены от власти и покинули Иерусалимскую церковь? Может быть часть из них была убита иудеями и для них созданы подложные биографии, отраженные в апокрифах, как это сделали, например, с апостолом Иоанном? Ведь те, кто честно и открыто противостал иудеям, как дьякон Стефан, были казнены. Могло быть всё, что угодно, потому что каноническая книга Деяний не дает ясных ответов на эти вопросы. Никакой толковой информации насчет этого в источниках не найти. Но есть основания полагать, что деятельность других апостолов, не входивших в триумвират, по каким-то причинам не устраивала руководство Иерусалимской миссии, возглавляемой Иаковом, и поэтому они сделались персонами умолчания.

Так или иначе власть в Иерусалимской церкви сосредоточилась в руках иудействующих. Посему выглядит неудивительным, что вскоре и сам Павел подвергся опале и был обвинен в оппортунизме и отступничестве. В случае с Павлом видно, что долго терпеть весь этот сионистский лохотрон под видом иудейского псевдохристианства он не стал. Он слишком любил язычников, что для еврея, кстати, совсем нехарактерно. Павел, по-видимому, уверовал вполне искренне. Поначалу он просто выполнял программу иерусалимского центра, но «антиохийский инцидент» – конфликт с Петром и иудействующими «лжебратьями», описанный в Гал. 2:11-14, внес свои коррективы в его мировоззрение и послужил толчком к последовательному развитию его богословского мышления. Это заставило его вдуматься в происходящее и предложить своё собственное богословие оправдания и креста, в котором не было места ни обрезанию, ни вере в вечную «избранность» Израиля «по плоти», ни выполнению прочих обрядов Закона Моисеева. Основная формула Павла гласила: «делами Закона (Торы) не оправдается никакая плоть» (Гал. 2:16). «Благодать» и «веру» Павел объявляет подлинной движущей силой спасительного действия во Христе (Рим. 3:24, 28; 5:1-2,11-21). Это гораздо более соответствовало тому, чему учил сам Иисус, и Павла глубоко возмущал тот факт, что «возомнившие из себя нечто» нарушали подлинное Евангелие Господа. Еле-еле унеся ноги с Сиона, Павел решил окончательно порвать с иудейством и лжеапостолами, потому что

«неизбежно должен был придти к выводу, что точка, из которой христианство распространилось в мир, стала источником искажения»[20].

Он понял, во что его втянули и что к подлинному Евангелию Христа всё это не имело никакого отношения. Но это прозрение наступило слишком поздно.

Некоторые исследователи считают, что иудействующие христиане способствовали гибели Павла. Долгое время в церкви отсутствовали какие-либо внятные сведения о кончине одного из главных идеологов христианского наследия. И есть основания полагать, что венец мученика Павлом был принят в результате предательства. А. Владимиров, приводя разнообразные доводы в пользу такого заключения, утверждает, что

«Павла могли предать иудействующие христиане, последователи ап. Петра, те самые, которые извращали Послания ап. Павла и препятствовали его миссионерской деятельности»[21].

Этот автор считает, что Павел умер в заточении, оказавшись там по навету сторонников Петра, повсюду преследовавших его. Гораздо больше мотивов свести счеты с апостолом язычников, по его мнению, имели именно они, а вовсе не ортодоксальные иудеи, ревнители Закона. А. П. Скогорев конкретизирует данную аргументацию, предполагая, что

«Церковь хранила такую информацию о его (Павла) гибели, которую она предпочитала не предавать гласности. Например – в целях сохранения внутрицерковного единства. Древнейшие христианские документы содержат явные указания на связь гибели апостола с распрями и борьбой за лидерство внутри Римской общины. Климент Римский в 90-е годы I в. писал, что «Павел удостоился награды (т. е. мученического венца) из-за зависти и соперничества»[22]. О кознях против него со стороны какой-то части римских христиан упоминается и в послании самого апостола к Филиппийцам: «Некоторые, правда, – пишет Павел, – по зависти и любопрению …проповедуют Христа. Одни по любопрению проповедуют Христа не чисто, думая увеличить тяжесть уз моих» (Флп. 1:15-16). Есть основания думать, что одна из сторон этих внутрихристианских трений использовала в своих интересах особенности характера царствовавшего императора. Опираясь, видимо, на устную традицию, Константинопольский патриарх Иоанн Златоуст в начале V в. говорил: «И получилось так, что в Риме среди тех, кто боролся с Павлом, были некие, проповедовавшие то же самое учение. Задумав разъярить Нерона, который был уже зол на Павла, принялись они и сами проповедовать, с тем, чтобы слово дальше распространялось и число учеников возрастало, дабы гнев тирана разгорелся сильнее и стало чудовище еще свирепее»[23]. По сути дела, Златоуст сообщает о тщательно спланированной провокации против Павла, однако предпочитает умолчать (три с половиной века спустя!) о том, кем она была осуществлена. Поскольку Церковь не предлагала внятной трактовки обстоятельств смерти одного из самых почитаемых святых, широкое распространение апокрифической версии было неизбежным»[24].

Разумеется, все сии догадки нельзя назвать твердо установленным и бесспорным фактом. Тем более роль лично Петра в этом деле не может быть доказанной, ведь и самому Петру приходилось вступать в спор с иудеохристианами, которые являлись сторонниками обрезания (Деян. 11:2)[25]*. Данная провокация скорее могла лежать на совести фарисействующих адептов общины Иакова – тех, кого Павел называл «псами» и «злыми делателями» (Флп. 3:2). Тем не менее такая информация может объяснить, почему автор книги Деяний не довел своё повествование до описания самых последних дней жизни апостола Павла.

*     *     *

Перейдем теперь к личности Петра. Его ведущая роль в Иерусалимской церкви, как я говорил выше, не очевидна. Например, на апостольском совещании итоговую речь произносит Иаков, а не Петр, из чего следует, что именно Иаков являлся первенствующим епископом и главой общины. Петр вынужден отчитываться за свою работу среди язычников перед «апостолами и братьями, бывшими в Иудее» (11:1-18) так, как будто он занимал между ними подчиненное положение. Значение Петра повышается лишь после казни Иакова и Иоанна, его конкурентов, но повышается, очевидно, вне пределов Иудеи. Последнее упоминание Петра в Деяниях относится к апостольскому собору (датируется ок. 48 г.), о дальнейшей его судьбе псевдо-Лука ничего не сообщает. Это значит, что с Павлом он больше не пересекался.

Сопоставление деяний Петра и Павла в книге Деяний апостолов заставляют придти к выводу о том, что не только речи Павла были приписаны Петру, но и жизнь Петра была списана с жизни Павла. Я воспроизведу здесь таблицу параллелей, составленную К. Эвансом[25а]:

Деяния Петра Деяния Павла
3:1-10 исцеление хромого 14:8-10
3:11-26 «историческая» проповедь 13:16-41
4:1-22 привод к религиозным лидерам 22:1-22
5:17-20 чудесное спасение из темницы 16:19-34
8:9-24 встреча с магом 13:4-12
10:1-48 благовестие язычникам 13:44-52
11:1-18 выступление в иерусалимском совете 15:1-35

Из этих данных видно, насколько фальшивой оказывается фигура Петра, а сама книга Деяний недостоверной и неисторичной.

Вокруг Петра создан точно такой же массив апокрифической литературы, как это имело место касательно апостола Иоанна и ряда других. Но все эти тексты, распространяемые в том числе эбионитами[26]*, не имеют под собой почти никакой исторической достоверности и ценности, особенно что касается пребывания Петра в Риме и его мученической кончины там. Скорее всего Петр никогда не был в столице империи. Историк К.-О. Скроховский[27] приводит множество фактов позднего происхождения легенд о Петре, которые он считает подложными, созданными в Риме для обоснования теории первенства Римской церкви и утверждения папского примата. Согласно Евсевию, который пересказывает некоторые из этих легенд, основанные на псевдо-Климентинах и иных сомнительных источниках не ранее III-IV вв., Петр прибыл в Рим для состязания с Симоном магом – личностью, к которой мы еще вернемся.

Согласно 1 Посланию Петра он основал церковь в Вавилоне, где находилась многочисленная иудейская диаспора. Само Послание тоже обращено к иудейскому рассеянию с разнообразными рекомендациями, как «проводить добродетельную жизнь между язычниками» (1 Пет. 1:1, 2:12). То, что под Вавилоном здесь метафорически подразумевался Рим, это является выдумкой богословов и ни на чем не основано. Авторитетный историк древней церкви В. В. Болотов по этому поводу высказался однозначно:

«Нет никаких оснований настаивать на иносказательном понимании этого указания на Вавилон»[28].

В талмудическом трактате «Тольдот Иешу» (Страсбургская рукопись) имеются сведения, правда сильно искаженные и запутанные, которые подтверждают миссию Петра в Вавилонии. В этом источнике Петр назван Šimáûn Kîphā. Прозвище «Кифа» объясняется тем, что он сидел на камне, описанном в видениях Иезекииля на реке Ховаре в Вавилонии (Иез. 10:1), и услышал на нем голос Иешу. Он решил, что этот голос «обладает бесконечной мудростью». Далее говорится, что Шимеон Кифа отправился (из Вавилонии?) в Иерусалим к «назореям», которые стали уговаривать его принять их веру. Евреи противились этому, но он поставил условие «назореям», что они не будут препятствовать израильтянам вступать в их общину. Это возмутило «пресвитеров минеев» и они заточили его в башню, где он умер. Рукопись также представляет Шимеона Кифу «главой Синедриона» и первосвященником, видимо, путая его с реальным первосвященником Иосифом Каиафой, который судил Иисуса. Но в варианте рукописи 9b(V) это место опущено[29]. В том же источнике Петр, судя по всему, представляется под измененным именем Нестория, адаптированным к известному богослову V в., учение которого получило широкое распространение в Сирии и Персии. Несторий (Петр) скитался по Персидскому царству и спорил с назореями по поводу обрезания Иешу, обвиняя Павла во лжи и ереси за то, что тот учил против обрезания и считал Иисуса Богом. Также он запрещал иметь двух жен. Назореи за такие речи возненавидели Нестория. Впоследствии он «направился в Вавилон … и все разбегались перед ним и прятали своих жен, ибо Несторий был человеком деспотичным». Смерть Петра «Тольдот Иешу» на этот раз относит к его пребыванию в Вавилонии[30].

Конечно, сведениям Талмуда доверять полностью нельзя, но во всяком случае вавилонская теория выглядит довольно правдоподобной, в общих чертах (если не принимать во внимание всё сомнительное), так как в некоторых деталях предполагает знакомство составителей с ситуацией того времени и места. Прежде всего это более менее правильное описание сути спора между последователями Павла и Петра. О том, что Петр являлся женоненавистником и отличался суровым нравом, хорошо известно из ряда раннехристианских гностических текстов. Так что такая характеристика Петра выглядит достоверной. К «Тольдот Иешу» мы еще вернемся, когда затронем судьбы христианства галилейского типа или иначе эллинистического христианства.

*     *     *

Что же представляла собой «община Иакова», которая возглавляла в Иерусалиме первых иудеохристиан? На страницах научной литературы порой приходится сталкиваться со слишком упрощенным взглядом, объясняющим, что религия Иисуса и его учеников являлось «всецело иудейской»[31], а «первые христиане не просто были иудеями, но по сути оставались вполне «ортодоксальными» иудеями»[32]. Такой подход не учитывает того факта, что межзаветный иудаизм не был однородным и делился на разные «школы» и «секты». Поэтому возникает закономерный вопрос: какими именно иудеями являлись эти первые христиане? Иосиф Флавий подразделяет иудаизм на четыре «философии»: саддукеи, фарисеи, ессеи и зелоты. Говоря о последователях Иисуса, он не относит их ни к одному из этих течений. Очевидно, для Флавия «школа» Иисуса представляла обособленное явление. Судя по словам «он привлек к себе многих иудеев и многих эллинов»[33], Флавий хорошо знал о существовании как иудейских, так и эллинистических последователей Христа. Даже из контекста видно, что Флавий выделял христиан в отдельную секту. Если христиане привлекали иудеев в свою общину, значит сами они не являлись иудеями. Такой вывод из текста Флавия был бы самым логичным и очевидным. Книга Деяний точно также всегда отделяет иудеев от апостолов и христиан (напр. 14:4) и никогда не называет последних «иудеями». С позиций автора Деяний христиане не оказываются иудеями, а скорее противниками их. Название одного из новозаветных текстов «Послание к евреям», возможно позднее, демонстрирует ситуацию обращения к евреям того, кто себя не относил к ним. Само по себе это очень примечательно. Большинство ученых соглашается с тем, что по содержанию «Послание к евреям» близко к мировоззрению кумранской общины, которая к Мессии, точно также, как и рассматриваемое Послание, применяла типологию Мелхиседека. Авторитетные библеисты склоняются к мнению, что авторы Послания «были скорее всего эллинистическими иудеохристианами Рима», т. е. неевреями[34].

Иерусалимские иудеохристиане не были, конечно, ни саддукеями, ни фарисеями ввиду враждебности к ним Иисуса. Все они были друг для друга «еретиками» (Деян. 5:17, 15:5, 24:5). Агрессивного зелотского ригоризма тоже не наблюдалось в Его речах (за исключением, быть может, Мф. 10:34, хотя по контексту видно, что это место касается только семейных отношений). И если среди учеников называются такие, как Иуда Сикарий и Симон Зелот (по-видимому, тождественный Симону Петру, который носил сику – кривой кинжал), то это может указывать лишь на то, что они сами сделались объектами проповеди галилейского пророка. Иначе говоря, они могли быть только бывшими зелотами, притом самыми худшими из всех учеников (один предал, другой отрекся). Как точно подметила в связи с этим кумранолог Н. Зубер-Яникум,

«Петр в Евангелиях стоял на той же политической платформе, что и Иуда Искариот»[35].

Между этими двумя лицами обнаружено много схожего.

Остаются только ессеи как наиболее вероятные кандидаты. Однако самое большее, о чем мы можем говорить в этой связи, это о том, что ессеи оказывали мощное идеологическое воздействие на общину Иакова. Но сама община Иакова по ряду соображений вряд ли являлась частью ессейской конгрегации, хотя вполне вероятно могла представлять какое-то её побочное ответвление, а именно то, которое усматривало в явлении Иисуса реинкарнацию «Учителя праведности». Термин «нищие» в Гал. 2:10 и Рим. 15:26, судя по всему, относится к общине Иакова. В кумранских рукописях «нищие» (евр. ebionim) было также самоназванием ессеев. Выше были приведены слова Епифания о том, что иудеохристиане эбиониты считали Иакова «руководителем в восстании на Храм и на жертвоприношения». Отрицание храма и жертв было свойственно как раз ессеям. Даже то, что первых христиан иудеи систематически называли «назореями», может иметь отношение к ессеям, которые сами себя именовали nozri ha-brit («хранителями Завета»). В отличие от саддукеев и фарисеев автор Деяний не рассматривает ессеев в качестве «еретиков», да и вообще о них не упоминает, что повышает вероятность именно ессейской идентификации. С другой стороны говорить о ессействе как об «ортодоксальном» иудаизме тоже некорректно ввиду слишком разительных расхождений между ними в обрядово-литургическом отношении, о чем я подробно говорил во второй части книги. Ессеи скорее представляли оппозицию ортодоксальному иудаизму и это безусловно роднит их с христианами. Как уже говорилось, нет никаких твердых данных, позволяющих заключить, что у ессеев даже сохранилось обрезание[36]. Невозможно оспорить тезис: нет обрезания – нет иудаизма. Талмуд представляет христиан «назореев» крайне враждебными иудаизму и иудеям подобно тому, как ессеи противостояли саддукеям и фарисеям. Именно из ессейства перешло в христианство многое, что впоследствии нашло своё применение в церкви и что можно отнести к практике кумранитов. Прежде всего это общность имущества, что продиктовано кумранским «Уставом общины», аскетические тенденции, совместные трапезы, принятие даров Духа Святости как залога вечной жизни, избрание двенадцати учеников, число которых соответствовало коллегии из двенадцати учителей в «Совете общины», а также выделение особого триумвирата по подобию кумранских трех священников, стоящих во главе конгрегации – всё это имеет своими истоками регламент и писания ессеев.

В поисках возможных идентификаций применительно к первым иудеохристианам некоторые ученые библеисты останавливаются на термине апокалиптическое христианство. Например, Дж. Данн видит в них «небольшое тайное мессианское собрание, эсхатологическую секту в иудаизме»[37]. Действительно, визитной карточкой этих иудеохристиан можно назвать книгу Откровение Иоанна, написанную по некоторым оценкам еще до разрушения храма в 70 г. (в контексте книги он еще функционирует). Она содержит все основные иудеохристианские рефлексии, основанные на фанатичной ненависти к нееврейским народам, из недр которых, как из некоей «бездны», выходит «зверь»[38]* – противник грядущего с неба Мессии, а также на маниакальных фантазиях о массовой гибели язычников в конце времен и лишении их вечных благ в загробном воздаянии. Все неевреи отстранены от права молиться во внутреннем дворе храма (Откр. 11:2). На страницах этого пророческого произведения мы также находим актуальную полемику против паулинистов. Она затрагивает вопрос, кто является истинными иудеями, а кто лишь ложно представляется таковыми, будучи на самом деле «сборищем сатанинским» (Откр. 2:9, 3:9). Дефиниция лжеиудеи здесь это те из язычников, которые принимали христианство без обрезания. Павлу не находится места среди апостольского чина (Откр. 21:14). Книга Откровение в большей степени доносит эсхатологические чаяния иудеев, ожидающих явления своего Мессии «во славе» как «пасущего все народы жезлом железным», сокрушающего врагов Израиля и спасающего «малый остаток» избранных из числа двенадцати еврейских колен (Откр. 7:4) – учение, хорошо известное и Павлу (Рим. 9:27; 11:5, 25-26). Мессия сходит на землю на этот раз для того, чтобы сделать «царство мира» своим царством навечно (Откр. 11:15); 24 старца, соответствующие числу левитских жребиев при служении в храме (1 Пар. 24:1-18), благодарят Бога за то, что Мессия Израиля, наконец, «принял силу Твою великую и воцарился» (11:17). Иудеохристианская апокалиптика, тем самым, стремится компенсировать всё то из пророчеств Ветхого Завета, что Иисусом не было исполнено при его «первом» явлении. Именно апокалиптики предлагали верить не в земного, а в небесного Мессию, который воцарится на Земле только в будущем. Это соответствует взгляду Деян. 3:19-21, что власть Иисуса как Мессии иудеев в полной мере осуществится лишь после Парусии.

Тем не менее, «апокалиптическое христианство» невозможно выделить в какую-то особую иудейскую группу, поскольку тексты эсхатологического содержания и разработка учений о решающем сражении с силами зла в последние времена своим главным и, пожалуй, единственным источником в межзаветный период имели всё тех же ессеев, которых и следует считать апокалиптиками. Разработка учения о небесном Мессии, «Сыне Человеческом», которого они считали Мелхиседеком, принадлежит именно им. Ессеев и иудеохристиан, очевидно, роднит и ограниченный пацифизм. Адепты «Учителя праведности» отказывались участвовать вместе с остальными иудеями в вооруженной борьбе против селевкидского ига, поскольку, по их мнению, до прихода Мессии-царя

«всякие военные действия будут обречены на неудачу; лишь под его водительством и при поддержке небесного воинства праведники Израиля смогут разгромить своих врагов»[39].

Подобно им иудеохристиане верили, что только «второе» пришествие Иисуса Христа с небес в сопровождении Ангельского воинства положит конец злу на Земле – злу, связанному, конечно же, исключительно с «языческими» народами.

Методику цитирования и толкования Библии, мессианские и эсхатологические воззрения иудеохристиан можно назвать типично ессейскими. Закономерно, что эти воззрения совершенно не вписываются в те религиозные представления, которых придерживались все прочие иудеи, прежде всего фарисеи и саддукеи (последние вообще были чужды мессианству). Поэтому с формулировкой Дж. Данна, что «первоначальная (христианская) община никоим образом не считала себя новой, отличной от иудаизма религией»[40], можно согласиться только в том случае, если под термином «иудаизм» иметь ввиду ессеев. Современная библеистика не желает принимать такой тезис, потому что придется признать, что христианство вышло из маргинальной сектантской среды, враждебной классическому иудаизму. Такое признание привело бы к обрушению всего здания новозаветной науки, построенного на песке упорного игнорирования или простого замалчивания очевиднейших и бесспорных фактов[41].

Тем не менее немыслимо, чтобы полностью разделяющие ессейские убеждения согласились бы иметь нечто общее с «толкователями скользкого», как именуют фарисеев свитки Мертвого моря. Из Деян. 15:5 и 21:20 следует, что присоединяясь к иудеохристианским апокалиптикам, они продолжали оставаться фарисеями. Более того, они допускались к обсуждению важнейших решений и даже пытались влиять на них (апостольский собор). Ессеи также очень негативно относились к храмовым службам, считая иудейское святилище оскверненным. Но книга Деяний (при допущении её относительной достоверности) представляет апостолов Петра и Иоанна регулярно посещающими храм и совершающими в нем молитвы и, возможно, какие-то другие иудейские очистительные обряды и жертвоприношения (ср. Деян. 21:23-24). Для ессеев это нехарактерно. Наконец, община Иакова и её наследники эбиониты соблюдали обрезание, которое у ессеев не практиковалось. Вот почему стоит говорить скорее о точках соприкосновения или общей среде, подчеркивать лишь определенное (и определяющее) влияние кумранской идеологии, герменевтики и фразеологии на первых иудеохристиан Иерусалима.

Здесь же стоит особо оговорить, что сами новозаветные тексты тоже носят явные черты ессейских влияний, поскольку отражают те герменевтические приемы, которые применялись у ессеев и терапевтов. Это во многом позволяет решить, кто занимался включением иудаизирующих вставок в Евангелия. Суть их методики толкований сводилась к искусственному приспособлению фрагментов библейских пророчеств и образов к тем или иным событиям, в которых они усматривали их историческую реализацию вне контекста самого источника этих фрагментов. Это называется методом аккомодации приспособления«) или иначе континуального толкования. Среди кумранских рукописей данный метод применен в комментариях и цитатах типа пешер. Анализ подавляющего большинства мест из Евангелий и Посланий Павла, в которых имеются цитаты, толкования или аллюзии на писания Ветхого Завета, позволяет заключить, что почти все они были приспособлены к событиям жизни Иисуса Христа лишь механически, без какой-либо связи со своим первоисточником, т. е. являются явным подражанием пешер. Собственно этот метод, примененный в Евангелиях для обоснования мессианства Иисуса, и породил недоумения и критику в иудейской ортодоксальной среде, начиная с таннаитской эпохи, но был широко применяем авторами кумранских свитков и хорошо известен в интертестаментарный период. Это служит доказательством именно ессейского происхождения данных иудаизирующих вставок в Евангелия, исходящих, как минимум, от тех иудеохристианских редакторов, которые находились под влиянием ессейских приёмов. Значит интерполяции были выполнены выходцами из ессейской среды. В поддержку этого вывода свидетельствует также и то, что ряд ветхозаветных мест, которые в кумранских свитках прилагаются к Учителю праведности, впоследствии получили прописку в новозаветных текстах в связи с Иисусом Христом (Зах. 12:10; 13:7; Пс. 40(41):10; Ис. 61:1=Мк. 14:27/Мф. 26:31; Ин. 19:37; 13:18; Лк. 4:18; см.: CD-B 19:7-11; 1QHa 13:5-39, 23:6,11,14). Другие места из пророческих книг и псалмов кумраниты применяли к ожидаемому ими Мессии. И почти все такие мессианские ссылки и аллюзии, находящиеся в их писаниях, комментируют речи, деяния и личность Иисуса. И это выглядит как закономерность, как система, а вовсе не как отдельные совпадения.

Весьма многое говорит за то, что христианство возникает на базе реорганизованных и реструктурированных ессейских общин и на почве переосмысленной на новых началах ессейско-кумранской идеологии. Более того, первые христианские общины появляются и формируются в процессе синтеза, реформирования и переквалификации кумранского «Устава Общины», «Дамасского документа» и примыкающих к ним текстов. Внутренняя иерархическая структура христианских общин, их дисциплинарные предписания, религиозные обряды и жизненный уклад имеют столько соответствий с практикой ессейских общин, что древние христианские авторы не видели существенной разницы между ессеями и христианами. По мнению Епифания Кипрского описание Филоном ессеев являлось доказательством веры и образа жизни христиан. Причем он тут же указывает, что христиане прежде назывались ессеями[42]*.

Исследователь учений и практики близкой к ессеям египетской общины терапевтов М. Елизарова отмечает:

«Ко времени Епифания уже существовала традиция, отождествлявшая терапевтов с христианами. Евсевий Кесарийский в своей «Церковной истории» (II, 16, 17) отмечает черты сходства между образом жизни терапевтов и первых христиан. Это сходство заставило его высказать соображение, что в своем трактате Филон описал первых египетских христиан. Евсевий заявляет, что Филон назвал их терапевтами, а не христианами, потому что это обозначение не было еще распространено. В действительности же они являлись последователями евангелиста Марка, который проповедовал в Египте возле Александрии. Как подтверждение своего высказывания, что терапевты были христианами, Евсевий считает обычай терапевтов аллегорически толковать Священное Писание, используя в качестве образцов сочинения древних руководителей секты… И праздники терапевтов, и их ночные бдения, и благочестие, по мнению Евсевия, подтверждали то, что они были христианами»[43].

Другое известие, восходящее к знаменитому отцу церкви Иерониму, приведено в трактате «Этимологии» Исидора Севильского (VII в.):

«Ессеи говорят, что сам Христос был тем, кто научил их всяческому воздержанию»[44].

Свидетельства Епифания, Евсевия и Иеронима очень важны для идентификации тех, кого считают иудеохристианами I в. н. э. Это были те из ессеев, которые стали последователями нового Учителя, но отнюдь не уникальных учений и практики. Всю или почти всю свою организационную структуру они сохранили, и на её базе и по её образцу были созданы первые христианские общины. Сам термин «христиане», впервые введенный в Сирии задолго до выхода на проповедь Иисуса (ср. Деян. 11:26), возможно, был еще одним традиционным самоназванием ессеев. В свитках 4Q 270, 1Q M, XI:7 и CD, VI:1 все члены общины определяются как единый харизматическо-мессианский коллектив, как «помазанники Духа Святости».

> В ОГЛАВЛЕНИЕ <


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Уиттакер Х. Изучение книги Деяний Святых Апостолов. Приложение 3. Иудейский заговор.

[2] Конечно, если только иудеохристиане в понятие «назорей» не вкладывали какой-то свой смысл.

[3] Уиттакер Х. Указ. соч. Приложение 3. Иудейский заговор.

[4] Многие толкователи наотрез отказываются сопоставлять этих «лжеапостолов» с кем-либо из коллегии двенадцати, так как они не в силах допустить мысль, что Павел мог конфликтовать с ними до такой степени. Эти библеисты придумывают разнообразные версии и отговорки, не имеющие научной ценности, дабы не нарушать созданную ими же самими идиллию кинонии и чтобы не противоречить предвзятым догматическим установкам своих конфессий. Например, некоторые ученые считают противников Павла гностическими учителями иудейского толка, создавая откровенно смехотворные небылицы про обрезанных гностиков, выдумывая то, чего не могло быть в принципе, противоречит контексту и просто здравому смыслу.

[5] См.: Ириней Лионский. Против ересей. I, 26.2; Епифаний Кипрский. Панарион. 28, 5.3; 30, 16.9.

[6] Данн Дж. Единство и многообразие в Новом Завете. Исследование природы первоначального христианства. М. 1999, стр. 283.

[7] См. обсуждение этой темы в: Левинская И. Деяния апостолов. Главы 9-28, стр. 369-370.

[8] Епифаний. Панарион. XXX, 16. Против эбионитов.

[9] Wiki/Hyam_Maccoby.

[10] Wiki/Апостолы от семидесяти.

[11] Барнетт П., Самни Л. Противники апостолов. // Словарь Мир Нового Завета. Т. 2. М. 2010, стр. 653.

[12] Данн Дж. Указ. соч., стр. 285.

[13] Синодальный перевод искажает оригинал, в котором буквально сказано: «… потому что он был вором и, имея ящик, он уносил бросаемые [в него деньги]».

[14] Данн Дж. Указ. соч., стр. 285-286.

[15] Барнетт П., Самни Л. Противники апостолов. // Словарь Мир Нового Завета. Т. 2. М. 2010, стр. 653.

[16] Покорны П., Геккель У. Указ. соч., стр. 184-185.

[17] В изложении И. Левинской. Деяния апостолов. Главы 9-28, стр. 54.

[18] Рысев С. Кумранские рукописи как источник по истории Палестины I в. н. э.

[19] Противостояние Павла и Петра настолько смущало самих иудеохристиан, что была даже создана теория о двух Петрах: «Климент в 5-й книге своих «Очерков» (Hypotyposes) рассказывает, что Кифа, о котором Павел говорит: «Когда (Кифа) пришел в Антиохию, я прямо воспротивился ему», был тезкой апостолу Петру и одним из семидесяти.» – Евсевий. Указ. соч. I, 12.1-2.

[20] C. K. Barrett. II Corinthians, A & C. Black 1973, pp. viii.

[21] Владимиров А. Апостолы. М. 2003, стр. 236.

[22] Климент Римский. 1-е Послание Коринфянам, 5.

[23] De Laudibus S. Pauli apostoli, 4. // Migne J.-P. Patrologiae cursus completus. Seria Graeca, 50. Col. 493.

[24] Скогорев А. П. Апокрифические деяния апостолов. Арабское Евангелие детства Спасителя. Исследования. Переводы. Комментарии. СПб. 2000, стр. 216-217.

[25] Хотя в данном случае я подозреваю, что и тут вместо имени Павла подставили имя Петр, приписав Петру то, что делал и говорил на самом деле Павел, так как такая полемика с обрезанными и отчет о проповеди среди язычников Петра дублирует аналогичные посещения Иерусалима Павлом с отчетами о своей миссии среди необрезанных.

[25а] См.: Эванс К. Иисус против священников. М. 2016, стр. 120.

[26] «Эбиониты и другими некоторыми книгами, именно так называемыми «Путешествиями Петра (Περιόδοι Πέτρου)», описанными Климентом, пользуются, иное подделав в них, иное же оставив неповрежденным». – Епифаний Кипрский. Панарион. XXX. Против эбионитов, 15.

[27] Скроховский К.-О. От мрака к свету. СПб. 1997.

[28] Болотов В. История Древней Церкви. Распространение христианства на Востоке.

[29] См.: Деревенский Б. Иисус Христос в документах истории. СПб. 1999, стр. 354-355; Иисус Христос в документах истории. СПб. 2000, стр. 362-364.

[30] Цит. по: Деревенский Б. Иисус Христос в документах истории. СПб. 1999, стр. 354. Говорится о том, что Петр погиб в городе Хацаца в Вавилонии из-за того, что одна женщина случайно обронила на его голову тяжелый ключ. В этом видится некая издевательская пародия талмудистов на Мф. 16:19 – гибель от «ключа царства», который ему вручен Иисусом. Смерть от руки женщины у евреев считалась позорной (Суд. 9:54).

[31] Эрман Б. Иисус. Прерванное слово. М. 2010, стр. 276,286.

[32] Данн Дж. Указ. соч., стр. 270.

[33] Иосиф Флавий. Иуд. древн. XVIII, 3.3.

[34] См.: Хагнер Д. Иудеохристианство. // Словарь Иисус и Евангелие, стр. 375.

[35] Зубер-Яникум Н. Е. От Кумрана до новозаветного канона. СПб. 2004, стр. 313-314.

[36] Подробно см. главу Ессейский след.

[37] Данн Дж. Указ. соч., стр. 269.

[38] То, что Антихрист будет евреем, происходящим из колена Данова, является предвзятым толкованием некоторых ветхозаветных отрывков, впервые озвученным Ипполитом Римским и некритически подхваченным позднейшими толкователями. Однако в самой книге Откровение нет достаточных оснований для такого вывода. С. Рысев считает, что числовое значение имени Антихриста соответствует фразе Дамасского документа «глава царей Иавана» – по мнению С. Рысева под ним подразумевается Римский император. – См.: Рысев С. Кумран, лжепророки и число зверя. Под «главой царей Иавана» скорее всего имеется ввиду не Римский император, а один из эллинистических царей (Иаваном евреи называли греков). Могу полностью согласиться с И. Тантлевским, который считает, что здесь имеется ввиду глава Селевкидской империи Антиох IV Епифан. – См.: Тантлевский И. Загадки рукописей Мертвого моря, стр. 91. Именно он стал прототипом Антихриста из книги Даниила, взятой за основу при составлении Откровения Иоанна. Это служит лишним доводом в пользу теории ессейского происхождения иудеохристианской апокалиптики.

[39] Тантлевский И. Загадки рукописей Мертвого моря, стр. 93.

[40] Данн Дж. Указ. соч., стр. 270.

[41] Замалчивание темы кумранских рукописей поистине чудовищно и недопустимо в подлинно научных новозаветных исследованиях. Хорошим примером служит фундаментальная работа П Покорны и У. Геккеля «Введение в Новый Завет», М. 2012. Это демонстрирует, насколько знаменитая Тюбингенская школа выродилась в своём стремлении следовать догматам холокоста.

[42] Панарион. I, 29, 4-5. Epiphanius, Panarion, ed. Oehler, Berolini, 1859-1861. Приведено по: Елизарова М. М. Община терапевтов. М. 1972, стр. 21-22. В русском издании сочинений Епифаний этих сведений найти не удалось, что не удивительно, ввиду некачественности перевода в целом. Название ессеи Епифаний производит от имени Иисуса, потому что, по его словам, Иисус на еврейском языке значит «врач» или «слуга» – θεραπευτης ητοι ιατρος. Конечно, Епифаний путает имя Иисус и название ессеи, которые имеют простое созвучие.

[43] Елизарова М. Указ. соч., стр. 22-24.

[44] Цит. по: Тантлевский И. Загадки рукописей Мёртвого моря, стр. 195. Автор, однако, считает, что в данном случае имелся ввиду не Иисус, а глава ессейской общины «Учитель праведности», который тоже почитался Мессией (Христом).

На фото: Апостол Павел и его спутники в пути. Миниатюра из Библии XIII века.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s