Текстология: слой Петра

walk_by_faith_peter_walking_on_water-1024x892Мало-помалу мы приблизились к самому ядру исследования. Это глава поможет приоткрыть завесу над выяснением вопроса, кто искажал Евангелия.

Основываясь на канонических текстах Евангелий, мы привыкли верить в какую-то особую привилегированную роль Петра, который в церковном предании превратился в «первоверховного» апостола, а в еще более радикальном выражении этого предания в западном христианстве (Римско-католическая церковь) он рассматривается как глава церкви, передающий по преемству своим наследникам “ключи царства Божьего”, дающие право римским понтификам всех судить, связывать и развязывать, даже вещать непогрешимую истину ex cathedra. Однако при тщательном анализе текстов становится понятно, что в случае с Петром мы сталкиваемся с одной из наиболее масштабных фальсификаций, когда-либо привнесённых в новозаветные писания.

В Евангелиях можно обнаружить как бы две противоречивые фигуры под именем Петра, а сравнение параллелей позволяет во многом установить причины появления вторичного “слоя Петра”, призванного его возвысить и одновременно затушевать и нивелировать те стороны его личности, которые, мягко говоря, не вызывают уважения.

Учёная критика Петра царским синодальным чиновником

На все нестыковки, связанные с Петром, в своё время обратил внимание товарищ обер-прокурора Священного Синода князь Н. Д. Жевахов (1874-1938). Цитируя письмо своего друга, который ввиду нарастания католической экспансии в Польше решил сосредоточить свою мысль на апостоле Петре, он писал:

“Важно отметить, что Иисус прозвал Симона “Камнем” не после продолжительного с ним общения, а под мгновенным впечатлением первой встречи. Какой смысл могло иметь это прозвище в устах Иисуса: похвальный для Симона или порицательный? По моему мнению – порицательный.

Как знаток человеческой души, безошибочно угадывающий её сокровеннейшие движения и настроения, Иисус по первому взгляду определил Симона как человека увлекающегося, но непостоянного. О людях этого типа в притче о сеятеле Иисус говорил: “Слово, посеянное на каменистом месте (у Луки: упавшее на камень), означает тех, которые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его; но не имеют в себе корня и непостоянны: потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются (отрекаются)” (Мк. 4:16-17). Таков и был Симон, и в этом смысле Иисус прозвал его “Камнем” и был в определении его душевных качеств вполне прав и точен, потому что, действительно, Симон быстро вспыхивал, легко увлекался, но в нем не было постоянства, и при первом же гонении за слово он трижды отрекся от Иисуса…

Пылкость Симона, склонность его к увлечениям не раз отмечены в Евангелиях. После чудесно-обильного улова рыб, по слову Иисуса, Симон так испугался и растерялся, что припал к коленям Иисуса, говоря: “Выйди от меня, потому что я человек грешный”. Иисус должен был его успокоить (Лк. 5:8-9).

Когда Иисус шел по воде к лодке, в которой плыли по озеру его ученики, то последние приняли Его за призрак и испугались. Иисус ободрил их, сказав: “Это Я, не бойтесь”. С обычною пылкостью Симон обратился к Нему: “Господи! Если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде”. Он же сказал: “Иди”. И, вышедши из лодки, Симон пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу. Но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: “Господи! спаси меня”. Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: “Маловерный! Зачем ты усомнился?” (Мф. 14:28-31).

На вопрос Иисуса, за кого почитают Его ученики, Симон первый вырвался с ответом. “Ты – Мессия” (по-гречески: Христос). Иисус запретил им, чтобы никому не говорили о нем. И начал учить их, что Сыну человеческому много должно пострадать, быть отвергнутому старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убитому, и в третий день воскреснуть.

И говорил об этом открыто. Пылкий Симон, которому не понравилось, что Иисус не признает себя Мессией, отозвал Его в сторону и начал прекословить. Иисус, отвернувшись от Симона и взглянув на учеников своих, воспретил Симону продолжать этот разговор и сказал: “Отойди от меня, Сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божье, но что человеческое” (Мк. 8:29-33).

Во время Преображения Иисуса склонный к увлечениям Симон, не зная, что сказать по поводу величественного видения, вырвался со словами: “Равви! Хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии”. Увлечение Симона не было одобрено Иисусом, и когда они сходили с горы, Иисус не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын человеческий не воскреснет из мертвых (Мк. 9:5-9)…

Когда в прощальной беседе Иисус объяснял ученикам, что они не могут следовать за ним туда, куда Он идет, Симон не удержался, чтобы не спросить: “Господи! Почему я не могу идти за Тобою теперь?” Не соразмеряя своих душевных сил, он добавил еще: “Я душу свою положу за Тебя”. Зная пылкость, но и непостоянство Симона, Иисус отвечал ему: “Душу твою за Меня положишь? Истинно, истинно говорю тебе: не пропоет петух, как отречешься от Меня трижды”. Так это действительно и случилось во дворе при доме первосвященника (Ин. 13:36-38)…

Хотя апостол Павел был личным врагом и соперником апостола Петра и можно было бы заподозрить, что его отзывы об апостоле Петре пристрастны, однако они вполне совпадают с оценкой Симона Иисусом Христом. В Послании к Галатам апостол Павел упрекает апостола Петра за то же непостоянство и неимение “корня”, какие отмечены Иисусом Христом в прозвании Симона “Камнем”, невосприимчивым к твердому и устойчивому усвоению “слова”.

В Антиохии апостол Пётр жил по-язычески и ел вместе с язычниками до тех пор, пока не пришли из Иерусалима иудействующие христиане… а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Апостол Павел сказал Симону при всех: “Если ты, будучи иудеем (по религии), живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?” (Гал. 1:11-14).

Приведённые факты из евангельской истории заставляют нас прийти к убеждению, что Иисус Христос при своей жизни невысоко оценивал шаткого Симона, которого однажды в раздражении назвал “Сатаной”, и что психологически невозможно, чтобы он назначил его Своим “наместником” на земле, как думают католики. Только позднее, когда Римские епископы стали притязать на вселенскую власть над христианами и искали исторических подкреплений для своих притязаний, не только был извращен смысл данного Иисусом Симону прозвища “Камень”, из порицательного оно было истолковано в похвальное, т. е. Симону приписана была мнимая каменная твердость в исповедании учения Христова вместо тех непостоянств и шаткости, какие прозревал в нем Иисус, но и присочинены были соответствующие римским притязаниям якобы слова Христовы, вставленные в позднейшие по времени написания Евангелия от Матфея (написано между 75 и 100 гг. по Р.Х.) и от Иоанна (написано после 110 г. по Р.Х.). Я имею в виду Матфея 16:17-19 и Иоанна 21:15-17. Эти словеса настолько противоречат общему духу и тону речей Иисуса, что их нельзя не признать поддельными. Особенно грубой подделкой представляются мне стихи 18 и 19 главы 16-й Евангелия от Матфея.

В стихе 18-м всё чуждо Иисусу.

Во-первых, Симона, сына Ионина, Иисус прозвал “Камнем” в смысле плохой восприимчивости к преподаваемому ему учению, в смысле его непостоянства, пылкости и шаткости, а в стихе 18-м у Симона подразумеваются обратные душевные свойства: постоянство, уравновешенность и твердость исповедуемых убеждений.

Во-вторых, Иисус не задавался целью создать Церковь, как государственное учреждение с монархом – Римским папой во главе, а, напротив, проповедовал внутреннее перерождение человеческой души (“царство Божье внутри вас”) и обещал своим последователям, что если где двое или трое объединятся во имя Его для общей молитвы Отцу небесному, то там и Он будет посреди их (Мф. 18:19-20).

В-третьих, заимствованное из древнегреческой мифологии представление о жилище мертвых Аиде или Аде (̓αδης), окруженном стенами с пропускающими вовнутрь воротами, не могло принадлежать Иисусу. По существу, Иисус ошибался бы, если бы полагал, что Церковь, как земная организация, неразрушима. Пример Русской Церкви показывает, что разрушить Церковь, как всякую иную земную организацию, вполне возможно. Можно уничтожить и папство. Вечно только Божественное учение Спасителя, и эту вечность Своего учения Он утверждал гораздо сильнее, чем в стихе 18-м, но только в других выражениях: “Небо и земля прейдут; но слова Мои не прейдут” (Мк. 13:31).

Стих 19-й: “И дам тебе ключи царства небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах” – это не что иное, как кощунственно возведенный к Иисусу Христу ложный догмат папской непогрешимости…

Не думайте, что допускать позднейшие умышленные вставки в текст Евангелия – есть нечто еретическое. Мы не только не имеем автографов евангелистов, но не имеем даже копий с копий, которые были бы более или менее близки ко времени написания Евангелий (между 70 и 110 гг. по Р.Х.). Древнейшая рукопись греческого текста Евангелий относится к IV-V веку по Р.Х… В продолжение каких-нибудь 350-400 лет из поколения в поколение, без всякого контроля, переписывались священные тексты, и переписчики беспрепятственно вносили в них дополнения и изменения в связи со своими верованиями и понятиями.

Только после IV Вселенского Собора (451 г.) был установлен сколько-нибудь единообразный текст книг Нового Завета и был ограничен произвол переписчиков. Полное единообразие достигнуто было только после введения книгопечатания. Критическая работа над разноязычными древнейшими новозаветными рукописями и выяснение всех интерполяций (вставок), разночтений, ошибок и описок – это уже заслуга новейшей богословской, преимущественно немецкой науки XIX и XX века. Когда “Дух Истины”, о котором говорил Иисус Христос “не могущим вместить” ученикам (Ин. 14:16-17 и 16:13), проникает в головы служителей официальных церквей, то выводы науки войдут и в церковный обиход. Этот “Дух Истины” не только не умалит Иисуса Христа, но прославит Его, потому что представит Его учение во всей его чистоте и во всем его неземном величии…”[1]

Лично мне вообще очень импонирует позиция автора. И не только в плане его отношения к еврейству (товарищ обер-прокурора был убеждённым антисемитом), но и критики Ветхого Завета. По сути, Н. Д. Жевахов отрицает его как “священное писание”, имеющее будто бы беспрекословный авторитет для христиан. Это безусловно приближает князя к ариохристианству, даже несмотря на то, что он формально оставался православным. Мы видим также, что этот весьма просвещённый духовный писатель с явным сочувствием цитирует мнение о том, что и к самим текстам Нового Завета необходимо относиться критически, а это составляет важнейший дискурс ариохристианских исследований, заложенных германской школой библеистики. Н. Д. Жевахов выражал надежду, что когда-нибудь выводы науки всё-таки станут достоянием церковного учения. Но, увы, православные сегодня продолжают коснеть в своём ограниченном слепом талмудическом мракобесии, сводящемся к копированию толкований “святых отцов”, всего лишь частных мнений богословов, порой несовпадающих между собой, которые уже давно приравняли к самому Писанию – точно, как евреи-талмудисты свой Талмуд уравновесили по значению с Торой.

Итак, первое, что мы узнаём из вышесказанного – подлинный смысл прозвища “Пётр” (камень), которое свидетельствовало вовсе не о твёрдой вере этого ученика, а о таких его душевных качествах, которые не позволяли укорениться в нём слову Божьему (каменистая почва). На исповедание Петра “Ты – Мессия”, оказывается, тоже можно посмотреть с другой стороны – не как на образец веры, а наоборот – как на заблуждение, развенчанное Иисусом. И об этом свидетельствует сам контекст, в котором Спаситель опровергает такое о себе представление тем, что Ему надлежит пострадать от иудеев, а это невозможно было вписать в иудейские мессианские представления, поскольку Мессия в их глазах должен установить вечное царство Израиля и уничтожить всех врагов “избранного народа”. Иисус замечает Петру, что он думает не о Божьем, а о человеческом – о земном царстве в иудейском духе, что противно учению и роли Сына Божьего. Если бы Пётр действительно выразил правильное исповедание о том, кем является Иисус, то Он не назвал бы своего ученика тотчас после этого Сатаной. Об этом отрывке мы поговорим более подробно, а сейчас попробуем систематизировать все данные Евангелий, которые мы имеем о Петре, чтобы показать, как, с какой целью в новозаветной литературе возник “слой Петра” и кем этот слой был привнесён.

*     *     *

Как уже говорилось, в Евангелиях очень чётко просматривается тенденция возвеличивания Петра на фоне даже тех его слов и поступков, которые дискредитируют его как человека постоянно сомневающегося и нетвёрдого, что заканчивается в итоге даже отречением от Спасителя.

Давайте представим, что это и был его подлинный образ, зафиксированный в первоначальном, еще не испорченном тексте – первичный слой. В таком случае второй слой (назовём его слоем Петра) был внесен кем-то позже и “поверх” имеющегося, чтобы не только обелить все его поступки и слова, нивелировать его отречение и неверие, но и вознести его до высоты чуть ли не преемника и наместника самого Христа, главы апостолов и всей церкви. В таком случае нам потребуются доказательства, которые мы могли бы предъявить на основе самих текстов Евангелий. И такие доказательства есть в превеликом множестве.

А пока обратимся к простой статистике. Если мы посмотрим, сколько раз по имени называются ближайшие ученики Иисуса в Евангелиях, то сразу же убедимся, что Пётр затмевает собой всех апостолов, так что создаётся впечатление, будто все они были где-то далеко на вторых ролях. Симон Пётр упоминается 196 раз; Иаков, Иуда Искариот и Иоанн – 20; Филипп – 14; Андрей и Фома – 11; Нафанаил – 6; прочие упоминаются только в общем списке двенадцати в момент их призвания.

С чем связаны все эти бесконечные упоминания Петра и почти полное забвение остальных учеников? Оказывается, большая доля таких упоминаний – плод позднейших интерполяций.

Пётр и апостольский триумвират

В действительности многие места говорят вовсе не столько о первенстве Петра, сколько о некоем триумвирате – Пётр, Иаков, Иоанн – который был по какой-то причине выделен из числа прочих апостолов. Кумранологи проводят здесь аналогию с ессейским Уставом, по которому повседневным рабочим органом Общины был так называемый “Совет Общины”, состоящий “из двенадцати человек и трёх священников”. Судя по всему, точно такой же триумвират первенствующих учеников, аналогично трём священникам Кумранской Общины, имелся и в составе апостольской иерархии[2]. Таким образом, речь может идти о первенстве триумвирата, но никак не лично Петра (несмотря на то, что его имя в этом триумвирате всегда стоит первым и этим подспудно навязывается его первенство в самом триумвирате).

И в некоторых местах мы действительно можем наблюдать удаление упоминания этого триумвирата – вероятно, тоже в пользу единоличного лидерства Петра (Мк 13:3 = Мф 24:3; Лк 8:51/Мк 5:37 = Мф 9:23-24; Мф 26:37/Мк 14:33 = Лк 22:39-40; из Иоанна триумвират исчезает полностью), а место в Мк 10:35-41 = Мф 20:20-24 (с той разницей, что по Мф к Иисусу обращается “мать сыновей Зеведеевых”) имеет целью дискредитацию Иакова и Иоанна как якобы добивавшихся первенства и осуждённых за это Христом и другими учениками. Несомненно, это было сделано с целью понизить значение Иакова и Иоанна в триумвирате, что следует отнести к текстологическому “слою Петра”. Подлинное описание этого эпизода содержится в Лк 22:24-27, где говорится, что в среде учеников, без упоминания конкретных имён, возник “спор, кто из них должен почитаться бóльшим”. Интересно, кто с кем спорил, и почему Лука предпочёл умолчать имя или имена тех, кто претендовал на такое первенство? Дальнейший текстологический разбор покажет, что наверняка этим учеником, рвавшимся до власти, был Пётр, но позднее кому-то понадобилось сначала убрать совсем упоминание Петра из эпизода, а в дальнейшем придумать рассказ о требовании Иакова и Иоанна сесть по правую и левую руку Христа на троне Его царства. Это логично. Ведь если Иаков и Иоанн оказываются дискредитированы в триумвирате, следовательно, впоследствии первенство в нём ничто уже не помешает отдать Петру.

Другое место с подобной же намеренной дискредитацией Иакова и Иоанна содержится в Лк 9:52-54. Неслучайно этот эпизод не имеет параллелей в других Евангелиях, то есть он является вставным по текстологическим основаниям. В нём Иаков и Иоанн требуют низвести огонь на самаритян за то, что они не уверовали, а Иисус ответил: “Не знаете, какого вы духа”.

Разве можно не заметить, что для критики снова выбраны эти два ученика – Иаков и Иоанн, и именно по той причине, что они были членами триумвирата! Конечно, от такой критики мог выиграть только Пётр, значит эта интерполяция наверняка была делом рук переписчиков его “круга”.

Вообще тенденцию принижения всех прочих учеников мы наблюдаем в Евангелиях довольно часто. Например, об этом свидетельствует неоднократно употребляемая формула: “Пётр и бывшие с ним” (Лк 9:32; Мк 1:36, ср. Лк 4:42-43). То есть прочие ученики – это всего лишь какие-то второсортные сопроводители Петра, находящиеся чуть ли не под его командой. Многие другие места наводят на те же подозрения.

Призвание учеников. Кто первый?

Обратимся к разбору эпизодов с призванием первых учеников. И здесь мы сразу наталкиваемся на след работы “круга Петра”.

Начнём с рассмотрения вопроса, а кого же первым призвал Иисус?

По Ин 1:35-42 это был апостол Андрей. Поэтому в православной (в отличие от католической) традиции он совершенно правильно называется “первозванным”. Андрей

первым находит своего брата Симона и говорит ему: “Мы нашли Христа”; и он привёл его к Иисусу.

Причем обратим внимание: Симон призван даже не вторым, а третьим. Поскольку вместе с Андреем фигурирует еще какой-то неизвестный ученик, призванный заодно с ним, имя которого почему-то (почему?) не называется (Ин 1:35,40). Нет ничего невероятного в том, что этим учеником могла быть Мария Магдалина, имя которой вычеркнули.

Но, позвольте, а как это совместить с показаниями синоптиков?

У синоптиков даже сами обстоятельства и место призвания носят совершенно иной характер. Если по Ин Андрей и второй безымянный ученик последовали за Иисусом по указанию Иоанна Крестителя в пустыне, то по синоптикам призвание первых учеников происходит у моря Галилейского. Причём синоптики ничего не знают о призвании в пустыне, а Ин ничего не слышал о призвании у моря. Налицо две противоречивые и абсолютно несовместимые версии, которые побудили богословов нести полную околесицу и отсебятину в попытке их как-то соединить: будто имели место не одно, а целых два призвания – сначала в пустыне (в Иудее), а потом у моря (в Галилее). Эти богословы придумали на пустом месте теорию, что после первого призвания в пустыне ученики разбрелись по домам и снова занялись рыбной ловлей, в чём их застал Иисус и призвал их во второй раз.

Меня часто обвиняют в том, что я что-то выдумываю (хотя это не так). А вот почему можно выдумывать целому сонмищу богословов то, чего не было и быть не могло? Быть не могло в принципе, потому что ни синоптики, ни Ин не знают никаких двух призваний, они знают только одно единственное, которое у всех них считается первым. Так что я призываю православных всё-таки задуматься над откровенным пустословием собственных “святых отцов”, прежде чем критиковать меня.

Как и следовало ожидать, версия синоптиков, конечно же, вторична. В них “первозванным” апостолом оказывается Пётр. В Мф 4:18 и Мк 1:16 его имя стоит впереди Андрея. Интересно, что Матфей и Марк при этом дают такую формулу: “…и Андрея, брата его (Симона)”. Заметьте: не Пётр – брат Андрея, а Андрей – брат Петра. Экая превеликая честь быть братом самогó первоверховного апостола, главы церкви!

Но самое потрясающее, что Лука представляет свою, непохожую на Мф и Мк версию призвания, откуда он вовсе выкидывает Андрея! Естественно – чтобы первенство призвания Петра выглядело абсолютно безраздельным.

Весьма интересно, а откуда вообще Лука взял свой вариант призвания и что заставило его отвергнуть описание призвания у Мф и Мк, которые он, как считается, уже имел в своём распоряжении?

Ответ кроется в том, что версия Луки – фальшивая, это плод искажений, сделанных “кругом Петра”, или, условно говоря, “церковью Петра”.

И в самом деле: Мф и Мк сообщают, что Иисус лишь проходил у моря Галилейского; Лк же говорит о том, что Он в этот момент учил народ. По Мф и Мк Пётр и Андрей находятся в одной лодке в море и забрасывают сети. А по Лк Иисус видит две лодки, стоящие на берегу, при этом рыболовы не закидывают сети в море, а чистят их, уже выйдя из лодок. Далее, по Лк Иисус входит в лодку Симона, чтобы с неё учить народ. Ничего этого нет в Мф и Мк. Здесь лодка Симона символизирует церковь, а Пётр – первоизбранный апостол, кормчий, который управляет “Христовым кораблём”. Андрей, “брат Петра”, тут, конечно же, неуместен, и поэтому он бесследно исчезает, дабы не поставить под сомнение роль и первенство Петра.

После этого псевдо-Лука рассказывает нам об эпизоде с чудесной ловлей рыб (Лк 5:4-10). Всё это не менее занимательно, потому что точно также ярко обличает фальсификатора и его цель поднятия статуса Петра перед остальными. В общем-то, шутка ли сказать, именно для этого и был выдуман сам эпизод с чудесной ловлей, ложность которой вполне изобличается как Мф, так и Мк, которые почему-то ничего о ней не сообщают. Могли ли они “забыть” про чудо столь большой важности? Это невозможно себе представить. Как можно было при описании призвания учеников полностью проигнорировать великое знамение Иисуса? Таким образом, у нас есть два свидетеля, которые не просто умолчали или “забыли” про чудо, а именно отрицали его. Поскольку его не было, поэтому о нём эти евангелисты и не написали. Спорить тут не с чем.

Зато ясно другое: в Лк чудесная ловля появилась с очень хорошо просматриваемой целью внедрить ложь о первенстве Петра и одновременно дезавуировать “первозванность” Андрея. В Мф 4:19 и Мк 1:17 Христос говорит всем ученикам: “Я сделаю, что вы будете ловцами людей”. Но в Лк 5:10 эти слова отнесены только к Петру. Только он – “ловец людей”, а прочие апостолы, призванные с ним – это всего лишь “товарищи Симона” по рыбному делу, которые приплыли к церковному кораблю Христа, руководимому Петром, для того чтобы “помочь” вытащить сеть и довезти улов до берега. Не Симон – “товарищ Иакова и Иоанна”, а наоборот, Иаков и Иоанн – “товарищи Петра”. Вот как! Мелкая, но красноречивая деталь, показывающая, “кто в доме хозяин”. То же доказывает и исчезновение Андрея, который оказался намеренно исключенным Лукой из описания всего эпизода призвания. От его “первозванства” не остаётся даже следа. Вот так грубо и топорно работал над текстом фальсификатор, вырубая всё, что мешало внедрению доктрины о примате Петра!

Исповедание Петра и обетование о Церкви –
фальшивая основа папского примата

Теперь займёмся разбором момента исповедания Петра, описанного в параллели Мф 16:13-23 = Мк 8:27-33 = Лк 9:18-22 (в Ин вся перикопа отсутствует).

Разноголосица евангелистов тут буквально во всём, начиная даже с места события. Если по Мф и Мк этот разговор состоялся где-то по пути в окрестностях Кесарии Филипповой, то по Лк эпизод помещается в какое-то “уединённое место” во время молитвы Господа. Для нашей задачи, конечно, это разночтение несущественно. Но всё-таки возникает всё тот же вопрос: что снова заставило Луку отринуть показание имевшихся у него Евангелий Матфея и Марка?

Суть разговора состояла в вопросе Иисуса, за кого Его почитают люди и, в конечном счёте, сами Его ученики. Иисус обращается не к Петру лично, а ко всем ученикам: “Вы за кого почитаете Меня?” Но отвечает за всех почему-то только Пётр, остальные молчат. Непонятно, то ли Пётр озвучил мнение всех, то ли у остальных не было никакого мнения. И я думаю, что авторы имели ввиду именно последнее, что легко доказывается тем, что после исповедания Петра Иисус назначает его тем “фундаментом”, на котором будет создана его церковь (Мф 16:17-19).

Но весь смех в том, что все три евангелиста не знают сами, каков же был точный ответ Петра. Марк: “Ты – Христос”; Лука: “за Христа Божия”; Матфей: “Ты – Христос, Сын Бога Живого”.

Здесь видно, как остальные евангелисты старались творчески развить краткую (и, по-видимому, первоначальную) формулу Марка. Особенно постарался это сделать Матфей, который не постеснялся прибавить слова “Сын Бога Живого”, как его исповедовали бесы (Мк 3:11; Мф 4:3,6; 8:9). Любопытно, что в изданиях Нового Завета исповедание Петра (по Матфею) и исповедание бесов считается параллелью. То ли Матфей решил отредактировать Марка, то ли Марк отрезал от текста важную часть – это никому неведомо. Зато понятно, что такому разногласию не может быть никакого доверия. Что касается Луки, то, имея в своём распоряжении обе формулы (он писал позже Матфея и Марка), ему ничего не оставалось как “усреднить” их и вывести свою собственную: “за Христа Божия”.

С богословской точки зрения все эти разночтения архипринципиальны. А имела место именно богословская правка, на мой взгляд. Кому-то показалось недостаточным лаконичное “Ты – Христос”, и он решил добавить “Сын Бога Живого”. И это объяснимо. Но тогда возникает вопрос: что же исповедал Петр? Если он заявил, что Иисус – это просто Мессия, то есть то, что Иисус по большому счёту отрицал (согласно синоптикам), то в таком случае, в чём же состояла заслуга Петра? Выходит, всё наоборот: Пётр исповедал то самое, что Иисус никак не мог поддержать. Где доказательства, спросите вы? Да очень просто: в прибавке “Сын Бога Живого”. Не смея вычеркнуть формулу “Ты – Христос”, интерполятор в то же время счёл обязательным сделать дополнение: “Сын Бога Живого”. В его понимании исповедание Петра было богословски неполным или вообще еретическим. Даже более того – такое заурядное исповедание не позволяло сделать из Петра “камень церкви”.

Если евангелист (точнее, фиксатор канонического текста) понимал всю остроту проблемы с кратким исповеданием Петра, которое совершенно не выражало церковной истины, то почему этого не понимают те, кто читают Евангелия? Это какая-то настоящая загадка. Видимо, они воспринимают все четыре Евангелия как некий единый текст, которым можно манипулировать в какую угодно сторону и соединять разночтения по своему усмотрению, подгоняя всё под церковную догму. Так что я ничего не придумал и не сказал ничего нового. Всё за меня поведал расширенный текст Матфея, в святость которого веруют иудеохристиане, не видя подделки и не понимая природы её появления. Все проповедники, все учебники, все катехизисы полностью игнорируют краткое исповедание “Ты – Христос” у Марка, никто на его формулу вообще не ссылается. Да сделайте проще: выкиньте совсем это Евангелие из канона, и тогда не нужно будет лукавить и притворяться[3]. По сути, православные занимаются такой же реконструкцией текстов Нового Завета, но делают это не столь явно, предпочитая форму катехизиса или учебника по догматике. Они выбирают из текстов только то, что подходит им[4]. Так почему им можно, а нам нельзя?

Важно, что дописка “Сын Бога Живого” появилась в Матфее, потому что она возникла именно как дополнение к следующим за нею стихам 17-18 о камне, создании церкви и ключах царства, вручаемых Петру. Иначе вручать всё это ему было просто не за что. Поэтому у Марка стихи о камне-Петре, церкви и ключах отсутствует! Чтобы этот отрывок появился, потребовалось бы сделать дополнение о “Сыне Божьем”.

Ясно, что первоначальное чтение было следующим (оно сохранено главным образом Марком): отвечая на вопрос Спасителя, Пётр заявляет, что Иисус – это Мессия (иудейский). В ответ Иисус запрещает ученикам говорить о Нём, что он Мессия. Почему? Потому что Он не считал себя Мессией иудейским. Он был против распространения о себе такого явного недоразумения. А что же тогда? Кем Он был? Это Иисус и пытается разъяснить своим ученикам в дальнейшей речи, утверждая, что Ему

надлежит пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и писцами, убиту и в третий день воскреснуть.

Именно этим Иисус и опроверг представление о себе как о Мессии, потому что такая судьба несовместима с иудейскими понятиями о грядущем избавителе Израиля как политическом лидере земного царства. О своём страдании и отвержении иудеями, как подмечает Марк, он “говорил открыто” (Мк 8:32). То есть, еще раз подчеркнём, Иисус запрещал говорить о себе ложь, но сам открыто возвещал только правду: Он – не иудейский Мессия! Да, Он безусловно Помазанник (Христос), но царство Его – не от мира сего, и помазание Его не от иудеев, а от Бога. В иудейской среде такого представления о Царстве Небесном не существовало, они чаяли царства исключительно земного.

Сразу за разъяснением Спасителем своей подлинной роли следует порицание Им Петра, который стал с Ним спорить (Мф 16:22-23 = Мк 8:32-33). Выходит, странная картина: сначала Иисус вручает Петру ключи от церкви, полагая Петрову декларацию в её основание, и тут же нарекает Петра Сатаной! Неужто Иисус “камнем” церкви сделал Сатану?

Но стоит только исключить стихи Мф 16:17-19 вкупе с прибавкой “Сын Божий”, как мы получаем первоначальную неискажённую версию, как она сохранилась у Марка.

Ни Марк, ни Лука, учитывая всю важность слов о камне, ключах царства и церкви, не могли их просто взять и произвольно выбросить, если бы они были с ними знакомы. Очевидно, что Марк не знал этого пассажа. Особо нужно акцентироваться на Луке, потому что у него также отсутствует данный отрывок о ключах и церкви. Следовательно, Лука имел такую версию Матфея, в которой этой вставки еще не существовало. В то же время Лука, отредактированный кем-то из “круга Петра”, опустил стихи, в которых Пётр назван Сатаной. И это было, конечно, сделано всё с той же целью выгораживания Петра методом затирания дискредитирующих его фактов.

Я также заметил, что в версии четвёртого евангелиста не просто нет всего этого разговора с декларацией Петра, но по Ин первым исповедует Иисуса “Христом” вовсе не Пётр, а Андрей (Ин 1:41), а “Сыном Божьим” – Нафанаил (Ин 1:49) и бесы (по Мк 1:34 они называли его “Христом”). Но почему-то никого из них Иисус за это не назначает “камнем церкви” и не вручает ключей. Всё это в Матфее решили присвоить Петру и поставить ему в особую заслугу, назначив главным и украв у Андрея и Нафанаила первенство. Нет ничего невероятного в том, что фальсификаторы Матфея соединили в одно целое исповедание Андрея, Нафанаила и бесов, отсюда и получилось: “Христос, Сын Божий”. Если даже Пётр и сказал эти слова, то, согласно Ин, он должен был узнать их от Андрея, который “привёл” его к Иисусу со словами “мы нашли Христа”, а также от Нафанаила и бесов, которые исповедали его “Сыном Божьим” раньше, чем состоялся разговор о том, кем почитают Иисуса ученики.

Тем не менее в Ин 6:68-70 имеется параллель, где Иисус говорит двенадцати, что “один из вас Сатана”, причём эти слова тоже связаны с исповеданием и верой Петра, который называет Иисуса “Святым Божьим” (явная переделка формулировки “Сын Божий”). А не является ли этот отрывок “иоанновской” реинтерпретацией Мф 16:16-23? Очень похоже на то. Изобразим наглядней:

Мф 16:15-16,22-23

Ин 6:67-70

15 Он говорит им: “А вы кем Меня считаете?”

16 Симон же Пётр сказал в ответ: “Ты – Христос, Сын Бога Живого”.

22 И, отозвав Его, Пётр начал прекословить Ему: “Будь милостив к себе, Господи! да не будет этого с Тобою!”

23 Он же, обратившись, сказал Петру: “Отойди от Меня, Сатана!”

67 Тогда Иисус сказал двенадцати: “Не хотите ли и вы уйти?”

68 Ответил Ему Симон Кифа: “Господи, к кому мы пойдём? Ты имеешь слова жизни вечной,

69 и мы уверовали и узнали, что Ты – Святой Божий”.

70 Иисус ответил им: “Не я ли вас, двенадцать, призвал? Но один из вас – Сатана”.

 

Отсюда следует, что подлинным предателем был вовсе не Иуда, а Пётр. Точнее, Пётр и являлся этим самым Иудой, то есть иудеем Симоном сикарием (Iudaios Simonos Scariotes).

Различные эпизоды с участием Петра,
как они редактировались

Такого рода правка обнаруживается в Евангелиях повсеместно, что свидетельствует о тотальной редакции переписчиками из “круга Петра”. Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что именно этому кругу в большой степени принадлежит окончательная каноническая редакция Евангелий, носящая следы в том числе иудаизирующих вставок. “Слой Петра” хорошо себя обнаруживает благодаря не очень умелой работе редакторов, что демонстрирует ограниченные возможности их “скриптория”. По-видимому, редакция осуществлялась поэтапно и бессистемно; настоящей научной работы, которая позволила бы устранить все противоречия и разночтения, связанные с Петром, не проводилось. Благодаря этому мы имеем возможность сравнивать разночтения в параллелях, в которых сохранились первоначальные чтения. Проиллюстрируем их.

Исцеление тёщи Петра. Мф 8:14 = Лк 4:38 сообщают о посещении Иисусом дома Симона, чтобы исцелить его тёщу. Но в параллели Мк 1:29 говорится об этом так: “пришли в дом Симона и Андрея, с Иаковом и Иоанном”. Мф и Лк исключают упоминание других апостолов, снижая тем самым их значение. Поэтому “дом Симона и Андрея” превращается просто в “дом Симона” без Андрея. Андрей и другие оказываются вычеркнуты.

Призвание двенадцати апостолов. Мф 10:2 = Мк 3:2 = Лк 6:13-14. Только у Мф содержится маргиналия относительно Петра, что он – “первый”. Очередное подчёркивание первенства.

Хождение по водам. Мф 14:22-33 = Мк 6:45-52 = Ин 6:15-21. В версиях Мк и Ин Иисус идёт по волнам к ученикам, терпящим бедствие на море. Увидев Его, ученики испугались, но Иисус успокоил их, вошёл в лодку, и они тотчас пристали к берегу. Но только в варианте Мф содержится дополнительный рассказ о Петре, который решается идти по волнам навстречу Спасителю, но не выдерживает испытания и начинает тонуть. Иисус протягивает ему руку и говорит: “Маловерный! Зачем ты усомнился?” Судя по всему, здесь мы также сталкиваемся с поздней интерполяцией, не известной остальным трём евангелистам. Вопреки порицанию за маловерие, Пётр всё же описывается как наиболее смелый из учеников, которому, несмотря на его сомнение, Иисус протягивает руку и извлекает из бурного моря. Лука вовсе опускает весь эпизод с хождением по водам. В Мф 14:33 появляется очередное исповедание апостолами Иисуса как “Сына Божьего”, хотя на этот раз без связи с Петром. То есть эти рассказы об исповедании существовали независимо, и, по меньшей мере, один из них не был связан с Петром.

Просьба разъяснить притчу о том, что оскверняет человека. Мф 15:15 = Мк 7:17. Если в Мк просьба озвучивается всеми учениками, то в Мф персонально Петром. Здесь, несомненно, первоначальным было чтение Матфея, поскольку Иисус возмущается вопросом Петра и из-за этого критикует всех учеников за “неразумность”. Поэтому в редакции Мк имя Петра убрано, чтобы на него не падала тень как на самого бестолкового.

Преображение. Мф 17:4 = Мк 9:5-6 = Лк 9:33. В эпизоде с преображением в Мф исключены слова о том, что Пётр не понимал, что говорит, когда сказал о трёх кущах, в то время как в Мк и Лк данные слова сохранены. Тщательно зачищалось всё, что могло хоть как-то принизить мнимое величие Петра.

Чудо со статером в Мф 17:24-27, в котором участвует персонально Пётр. Еврейские налоговики, собиратели дидрахмы, подходят к Петру как главе общины Иисуса и спрашивают у него, не даст ли его Учитель дидрахму на Храм. Иисус повелевает Петру идти к морю, забросить удочку и вытащить статер, чтобы отдать “за Меня и за себя”. Прочие ученики странным образом исчезают из эпизода; благочестивыми исполнителями иудейского закона будто бы оказываются лишь Пётр и сам Иисус. Марку, Луке и Иоанну этот иудейский отрывок не известен.

Вопрос о прощении согрешившего брата. Мф 18:21-22 = Лк 17:1-4. В Мф его задаёт Пётр, в Лк речь обращена к ученикам в целом.

Заверение Петра в верности Иисусу до смерти. Мф 26:35 = Мк 14:31 = Лк 22:34 = Ин 13:38. В Мф и Мк содержится дополнение: “то же и все говорили”, которое отсутствует у Лк и Ин. Вероятно, эта прибавка пытается возложить ответственность за отречение от Христа на всех учеников, а не только на одного Петра.

Гефсиманское борение. Мф 26:36-41 = Мк 14:32-38 = Лк 22:39-46. В Мф и Мк Иисус обличает персонально Петра за то, что он заснул и не смог пободрствовать даже в столь трудный и ответственный час предательства. Но Лк говорит обо всех учениках, извлекая лично Петра из-под критики.

Эпизод с засохшей смоковницей. Мф 21:20 = Мк 11:21. У Мф на чудо обращают внимание все ученики, а у Мк – только Пётр.

Вопрос Иисуса, кто к Нему прикоснулся в толпе. Мк 5:30-31 = Лк 8:45. У Мк на него отвечают все ученики, у Лк – лично Пётр.

Приготовление Вечери. Мф 26:17-18 = Мк 14:12-13 = Лк 22:7-9. В Мф Иисус посылает “учеников” в город; в Мк – “двух учеников” (без имён); и только Лк называет поимённо Петра и Иоанна. Снова Пётр, благодаря правке текста, фигурирует там, где прочие евангелисты ничего не знают о его участии в эпизоде.

Отсечение уха рабу первосвященника. Мф 26:51 = Мк 14:47 = Лк 22:50 = Ин 18:10. Три евангелиста – Мф, Мк и Лк свидетельствуют, что ухо рабу отсёк кто-то из тех, кто был с Иисусом, не только не называя этого человека по имени, но и даже не утверждая, что он был из ближайших учеников. И только Ин сообщает, что это был Пётр. Очевидно, синоптики выгораживают его неразумное поведение, в то время как Ин, выдерживая общую линию дискредитации Петра, не имеет оснований скрывать этот факт[5].

Перейти к продолжению>>>

>В ОГЛАВЛЕНИЕ<


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Жевахов Н. Д. Воспоминания. М. 1993. Т. 2., стр. 199-202.

[2] В кумранской рукописи, однако, текст сформулирован так, что не совсем ясно, входили ли эти три священникам в состав 12-ти, или же текст надо понимать в том смысле, что Совет состоял из двенадцати плюс три священника. Данный вопрос в науке остаётся дискуссионным. Но если обратить внимание вообще на многочисленные параллели новозаветных текстов с кумранскими свитками, то скорее всего система 12-ти (священное число), включая триумвират, была именно подражанием Уставу ессеев. – См.: Амусин И. Кумранская Община. М. 1983, стр. 120-121.

[3] Вот, к примеру, толкование на Мк. 8:29 еп. Григория Лебедева: “Доискивайся от честных запросов своей души… И ты обретёшь, что Христос – Бог, Сын Божий”. Ну и где же у Марка слова “Бог, Сын Божий”? Их додумал еп. Григорий. Не очевидно ли, что православные занимаются реконструкцией текста в угоду своим догмам, внося в него то, что им захочется? Это даже не реконструкция уже, а фальсификация.

В отличие от еп. Григория, блаж. Феофилакт оставляет текст Марка нетронутым. Но он лихо объясняет, почему у Марка отсутствуют дальнейшие слова о церкви: “Что сказал Господь на исповедание Петра и как ублажил его, это Марк опустил, чтобы не показаться пристрастным к Петру, учителю своему” (Благовестник или толкование блаж. Феофилакта на Святое Евангелие. Ч. 2. Евангелие от Марка. Казань. 1906, стр. 69). Но вот незадача: Лука тоже опускает этот разговор. И никакое пристрастие к Петру ему уже не могло мешать. В толковании на ев. Лк. 9:20 Феофилакт не рассматривает вопрос, почему же, как и у Марка, у Луки отсутствуют слова о церкви. Здесь ничего придумать ему не удалось. Та же самая фантастика со слов Феофилакта переписана и в Толковую Библию Лопухина. Вот только никто из них не объясняет, почему Марк даёт формулу “Христос”, от которой отрезано “Сын Бога Живого”.

Ефрем Сирин в толковании на Диатессарон цитирует Мф 16:17-18 – “блажен ты, Симон, и врата Ада не одолеют тебя” (Творения св. Ефрема Сирина. Ч. 8. 1914, стр. 197). Ефрем приводит какой-то совсем другой и притом краткий текст данного места. Видимо, в его распоряжении оказалась некая промежуточная “сырая” версия. Вместо церкви здесь выступает сам Пётр. Ничего о ключах тоже не сказано. Симон назван “главой и князем”.

[4] Довольно интересно, впрочем, толкование на это место еп. Василия Кинешемского. Он писал, что Иисус считал необходимым развенчать перед учениками представления о “грядущем Мессии в образе славного царя-завоевателя, который восстановит земное царство Израиля”, и этот “предрассудок надо было искоренить во что бы то ни стало”. Слова Петра он называет “бесовским внушением”. – Беседы на Евангелие от Марка. Гл. VIII, стихи 27-38. Хотя еп. Василий написал то, о чём прочие экзегеты предпочитают вообще не говорить, тем не менее он тоже не идёт дальше вышеприведённых толкователей и не объясняет, откуда возникло столь существенное разночтение. Никому ведь не хочется признавать, что тексты Евангелий прошли стороннюю редакцию.

[5] Впрочем, данное умолчание можно объяснить и тем, что составители текста опасались выдать имя ученика, совершившего преступление, иначе он мог быть впоследствии схвачен и наказан. А поскольку Ин писал гораздо позже, после смерти Петра, то уже не имело смысла скрывать имя Петра.

Текстология: слой Петра: Один комментарий

  1. //Точнее, Пётр и являлся этим самым Иудой, то есть иудеем Симоном сикарием (Iudaios Simonos Scariotes).//

    в более поздних источниках, «толдот Ешу» и «псевдоклиментины», есть на эту тему удивительное совпадение ролей Искариота и Петра:
    When Jesus was brought before the court of the Queen Helena he utters his being surprised
    by the fact that the Jews did not believe in Him, in spite of the many miracles which he had performed. Therefore, he wishes to demonstrate a supreme miracle: ‘I will ascend through the heavens to my Father before your eyes’, and so he does. He raises his hands (or arms) as the wings of an eagle, and He flies in the sky or in the heavens. But Simon Iskarioth surpasses Him and causes his fall. This story reminds us of the traditions concerning Simon Magus before the court of the Emperor Nero. Simon Magus also stretches his hands and begins to fly in the sky but after the prayer of Simon Peter he falls down in the street. — ‘THE FLYING JESUS’
    LUKE 4:29-30 IN THE SYRIAC DIATESSARON BY T. BAARDA

    Нравится 1 человек

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s