Помазание в Вифании (Текстология Мф.26:6-13/Мк.14:3-9/Лк.7:36-50/Ин.12:1-8)

0_101dc_73471487_XL

Об этом событии сообщают все четыре евангелиста. Мф и Мк в точности совпадают, Ин несколько отличен от них, предлагая неизвестные им подробности, а Лк – как источник сугубо вторичный – дает собственную интерпретацию данного эпизода, перемещая его как по месту, так и по времени в иные обстоятельства. Его версия практически не совпадает с тем, что говорят об этом прочие свидетели.

Сначала коснемся текстологии отрывка. Мф, Мк и Ин помещают событие в Вифанию незадолго до иудейского Пейсаха (по Ин – за шесть дней), во время которого был распят Иисус. И только Лука относит эпизод к Галилейским реалиям (см. Лк 7:11), сразу после делегации, пришедшей от Иоанна Крестителя (что по Мф следует за призванием 12-ти учеников на проповедь в Галилее – Мф 10:1-41,11:1).

Следом за Мф и Мк, Лука называет хозяином дома некоего Симона, но по Луке это Симон фарисей, тогда как по Мф и Мк это Симон прокаженный. Ин не сообщает подробностей о том, в каком именно доме случилось описываемое событие или кто был его хозяином (вероятно, это дом Марфы и Марии, потому что Лазарь и Марфа упоминаются здесь первый как один из возлежащих, а вторая как прислуживающая за ужином, по аналогии с Лк 10:38-40).

Главное же отличие между Лк и другими свидетелями состоит в том, что только Лука представляет данное событие как покаяние падшей женщины, в то время как Мф, Мк и Ин ясно говорят о том, что помазание мирром было совершено в сугубо обрядовых целях и истолковано Иисусом как приуготовление к погребению (Мф 26:12 = Мк 14:8 = Ин 12:7; обратим внимание, что по Ин то же мирро было предназначено к самому дню погребения, когда женщины принесли ароматы ко гробу).

Евангелие Луки, подвергшееся очередной раз иудейской обработке, конечно же, эпизод переносит в другие обстоятельства и по-иному интерпретирует в связи с тем, что он полностью противоречил иудейской традиции и представлял Иисуса нарушителем Закона Моисеева. Посещение дома прокаженного человека в преддверии Пейсаха делало его ритуально нечистым и лишало права совершить положенные ритуалы, что выглядело откровенной демонстрацией антииудейских настроений пророка из языческой Галилеи. Своим поступком Иисус нанес оскорбление религиозным фанатикам, которые придавали огромное значение ритуальной чистоте перед Пейсахом. Именно поэтому у Лк Симон прокаженный превращается в Симона фарисея, а его дом отодвигается подальше от Иерусалима. Хотя этому может быть и другое объяснение, которое я представлю ниже.

Хронология данного события разнится и у Ин относительно Мф и Мк. Если по Ин помазание состоялось до Входа в Иерусалим (за шесть дней до Пейсаха – Ин 12:1-2), то по Мф и Мк после него (за два дня до Пейсаха – Мф 26:2 = Мк 14:1). Таким образом мы имеем целых три версии одного и того же события. Значит среди евангелистов не было очевидцев вифанского помазания или же был только кто-то один из них, причем все остальные писали независимо от свидетеля.

Само помазание мирром головы Иисуса (по Мф и Мк) и/или ног (по Лк и Ин) могло указывать, как мы убедимся, на языческие истоки данного ритуала, особенно ввиду упоминания грядущего погребения Спасителя.

У иудеев всё, что связано с мертвецом или захоронением, считается ритуально нечистым. Согласно иудейским обычаям во время еды нельзя было дотрагиваться до волос, и после стрижки или мытья головы предписывается мыть руки, что указывает на ритуальную нечистоту, «опасность» волос. Волосы соотносились с богиней Неба Иштар, они вырывались в знак траура (как архаичное жертвоприношение), поэтому во время похорон плакальщицы распускали волосы[1].

Собственно, а почему по Луке женщина, возлившая мирро, превращается именно в кающуюся грешницу, в то время как другие евангелисты об этом полностью умалчивают, акцентируясь именно на обрядовой стороне эпизода, о которой, в свою очередь, ничего не знает Лука? Это произошло ввиду того, что общение с «простоволосой» женщиной являлось тоже явным нарушением иудейских законов. Вообще, иудею позволялось разводиться с женщиной, появившейся на людях в таком виде. В понимании Луки, отражающем убеждение иудея, о совершении над Иисусом сакрального действия женщиной легкого поведения не могло быть и речи. Поэтому иудейский редактор посчитал необходимым убрать любые упоминания этого акта мессианского помазания как обряда приготовления к погребению и свести всё к обычному покаянию какой-то неизвестной блудницы.

Однако, фальсификатор вполне изобличил сам себя уже тем, что иудейской традиции полностью чуждо какое бы то ни было покаяние в распутстве («женщина того города, которая была грешница»), за что по Закону полагалась казнь, и тем более – чуждо покаяние перед мужчиной, который, согласно тем же иудейским представлениям, будь он кем угодно – хоть Мессией, хоть пророком – не имел никакого права отпускать грехи. Вопрос иудеев «кто это, что и грехи прощает?» (Лк 7:49) вообще немыслим, это полный нонсенс. Ни один фарисей не задал бы его ни себе, ни другим. Фарисеи и книжники всегда расценивали это однозначно – как богохульство (Мф 9:3 = Мк 2:7 = Лк 5:21). Также фальсификатор забыл устранить недоразумение с волосами, поскольку распущенные волосы никак не могли бы свидетельствовать о желании покаяться, а наоборот – подчеркивали небрежение к иудейскому благочестию (однако о распущенных волосах сообщают лишь Лк и Ин, в то время как Мф и Мк ничего об этом не говорят). Если бы речь шла о простом покаянии рядовой проститутки, то почему этот эпизод возведен в ранг одного из самых значимых событий Евангелия? –

Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память её и о том, что она сделала (Мф 26:13 = Мк 14:9).

Интересно, что лишь Мф 26:12 подчеркивает тот факт, что мирро было возлито «на тело моё». По-видимому, в том случае, если адепт находился в положении стоя, драгоценное масло с головы должно было стекать вниз по всему телу до ног.

Лука допустил еще один явный текстологический промах. В Лк 7:36-38 сказано, что Иисус «возлег» за трапезой (ср. Мф 26:7 – «возливала ему возлежащему на голову»; в параллели Мк 14:3 курсив опущен неспроста), однако сразу же за этим говорится, что женщина

став позади у ног его и плача, начала обливать ноги его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги его, и мазала мирром.

Хотя это не так уж и невероятно, но очень сомнительно, что есть возможность стать позади ног у лежащего человека[2]*. Когда текст редактировали иудействующие, они его явно не доработали. Как говорится – «наследили». Если ритуал проводился всё-таки в положении сидя или стоя (что скорее всего), то это исключает неожиданность ситуации появления незнакомой кающейся женщины во время трапезы возлежавших мужчин. В самом деле – ведь не стала бы она требовать у него подняться для того, чтобы ей перед ним покаяться. Абсурдность ситуации очевидна.

Кем же была женщина, возлившая благовоние на тело Иисуса? Синоптики указывают селение и даже владельца дома, но странным образом игнорируют личность той, которая совершила столь важное таинство.

Только Ин 12:3 называет её имя – Мария. Упоминая здесь же Лазаря и Марфу, Ин дает понять, что эта Мария была сестрой Марфы и Лазаря. Но лишь Ин склонен помещать дом Марии, Марфы и Лазаря в Вифанию, т. е. в Иудею, в то время как по Луке «дом Марфы» явно находился в Галилее (Лк 10:38). Там же произошло его знакомство с её сестрой Марией. Лазарь не упоминается вообще, потому что это явно мифический иудейский персонаж, вставленный четвертым евангелистом для того, чтобы представить Иисуса воскресителем разлагающегося иудейского трупа (о чем никто из других евангелистов, кроме Ин, несмотря на столь ошеломляющее значение этого «чуда», почему-то не знал). В Ин нет ни одного воскрешения, кроме воскрешения иудея Лазаря (Елеазара), в то время как синоптики все воскрешения относят только к галилеянам. Акценты явно смещены в этих традициях и противоречат друг другу, не имея параллелей. Иудейская (она же иерусалимская) и галилейская линии здесь снова хорошо прослеживаются.

Ряд исследователей уже давно догадываются, что этой самой Марией, сестрой Марфы, была Мария Магдалина. Да и церковная традиция часто изображает Магдалину с сосудом мирра. Они были галилеянками, а не иудейками, как последнее выходит по Ин. Из этого следует, что ритуал помазания совершила вовсе не блудница (к тому же иудейка), а близкая к Иисусу женщина из Галилеи, а точнее – его жена, как сообщают гностические тексты, с целью воспроизвести древний языческий ритуал «священного брака», в котором женщина помазывала избранному мужчине голову и ноги, а также гениталии в знак особой судьбы (ноги также это эвфемизм гениталий).

Символика такого помазания изображала помазание священного царя, в котором жрица выделяла мужчину и помазывала его перед дарованием ему судьбы в особом сексуальном обряде, известном как Hieros Gamos («священный брак»). Помазание было частью подготовки к ритуалу проникновения, что имело те же самые эмоциональные или юридические следствия, что и обычная форма брака – в которой царь-жрец обретал силу бога, а жрица-царица превращалась в великую богиню. Без силы женщины избранный царь никогда не правил и был бы бессильным. Во всех вариантах «священного брака» представительница богини в образе жрицы соединялась сексуально с избранным царем перед его жертвенной смертью. Три дня спустя бог воскресал, а земля снова становилась плодородной. Мария Магдалина использовала для помазания ног Иисуса мирро. Знаменательно, что в восточной тантрической (священный секс) традиции именно это масло используется для помазания ног и волос. Таким образом данный обряд в своей полноте предстает у евангелистов лишь в соединенном чтении, поскольку они сохранили лишь разрозненные детали (одни говорят о помазании только головы, другие – только ног, и т. д.). Л. Пикнетт пишет:

«Концепция священного брака была широко известна и в дни Иисуса: в различных вариантах ритуал проводился представителями различных культов умирающих и воскресающих богов, таких как Таммуз (храм которого в те времена имелся в Иерусалиме) и египетский бог Осирис, чья супруга Исида вдохнула жизнь в его мёртвое тело на достаточно долгий срок, чтобы зачать младенца Гора, бога мужества с головой ястреба. Тресемер и Кэннон прямо указывают: «Её (Марии) появление со специальным маслом для помазания Иисуса Христа говорит о её принадлежности к жрецам и жрицам Исиды, чьи мази использовали для того, чтобы переступить порог смерти, оставаясь в сознании». Это позволяет говорить о ней в специфическом контексте магических традиций Египта. Как жрица – или, по меньшей мере, помощница жрицы, – она проводила обряд во время мучительного распятия Иисуса и духовного посещения им неведомых высот, защищая и направляя его во время наиболее опасных моментов его союза с богами. Если, конечно, он не умер на кресте, как считали многие еретики, распятие можно считать главной жреческой инициацией его жизни…»

«Концепция священного брака весьма важна для пони­мания Иисуса, его миссии и его связи с самой важной женщиной в его жизни… Сложившийся образ Марии из Вифании/Марии Магдалины как проститутки становится осмысленным, если понимать, что этот риту­ал есть высшее выражение того, что викторианские исто­рики назвали храмовой проституцией. Только через неё мужчи­на мог познать себя и богов.

Далекий отзвук этого древнего ритуала можно найти и в любопытной церемонии, которая была проведена 16 июня 1633 года, когда Эдинбург встречал новоизбранного ко­роля Карла I. В Вестпорте его приветствовала морская нимфа, одетая в сине-зеленый наряд с головным убором, напоминавшим башню с зубцами. Ее называли «При­нцесса Магдалина». Здесь мы тоже имеем дело с царской жрицей, приветствующей нового монарха подобно тому, как Мария из Вифании/Мария Магдалина выделила и помазала Иисуса в качестве священного царя»[3].

Публичное игнорирование иудейских законов, выполнение очевидно языческого обряда, связанного со служением священной храмовой проституции и оргиастическим культом плодородия (что также является формой «освобождения») с его неизменным атрибутом смерти и воскрешения бога, очередной раз ярко продемонстрировали антииудейский фон учения Иисуса Христа, равно как и его неиудейское происхождение по рождению.

>В ОГЛАВЛЕНИЕ<


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] См.: Зильберман М. Сакральные числа.

[2] Стать позади ног у возлежащего за трапезой человека теоретически возможно в том случае, если он лежит боком и имеется возможность подойти к его ногам сзади ложа.

[3] Пикнетт Л. Код Марии Магдалины. Мария Магдалина: иностранцы.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s